Читаем Новый Раскольников полностью

…как будто бы это не мы с тобой —посторонние, что ли.словно — это не у меня запой,это не я без бояоставляю последние рубежи,вязну во лжи.как будто бы это всё как в кино. —силуэты с экрана.в зрительном зале темным-темно,киномеханик, пьянокашляя, курит сырой памир,рушится мир.а фильм — бездарный, с массой длиннот,да и снят на свему,и нет никакого кайфа отнего — всё не в тему.но я сижу, как дурак, в последнем ряду —никак не уйду.

«тяжкий жребий проклиная…»

тяжкий жребий проклиная,знай, — за крайнею чертойне случится жизнь иная.только старец с бородой,что совковая лопата,в дланях длинное весло,не за совесть, но за плату,чёлн, гружёный тяжело,по притокам ахеронанаправляет в царство тьмы.где, по жанровым законам,навсегда осядем мы.где ни звука нет, ни света,льётся скорбная печаль,да орфей, и. о. поэта,клянчит в пропуске печать.но мандат его просрочен,раскурочен инструмент,сам бессвязное бормочет,словно нюхал клей момент;но, в краю теней и мрака,безусловно, решенаучасть всякого, и, всяко,причитаньям грош цена.это только в дольнем мире:выйдешь к роще у реки,вдаришь чувственно по лире,ляпнешь в рифму две строки.глядь, — несут венок лавровыйи торжественный нектар, —ювелиру, дескать, словаза его бесценный дар.а уж как велись пейзанки —норовили всё в гарем.правда, как-то раз по пьянкеупромыслили совсем.и возврата нет к былому,как пощады ни канючь, —скажут: что ещё за клоун,да запрут на дальний ключ.полусонной станешь тенью,молчаливой и пустой,уподоблен привиденью,лёгкой дымке над водой,по которой древний старецбодро шлёпает веслом.хрен чего от нас останется,никому не повезло.

сделавши харакири

«у механической машины…»

у механической машиныни головы ни сердца нетвсё шестерёнки да пружиныда никель стёршихся монетда стопка чёрного винилаза тёмной патиной стеклавсё то что память хоронилаона по кругу завелачу набирает оборотыи так тревожно на душекак будто вновь решится что-товот-вот изменится уже

«В подъезде надписи на стенах…»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Испанский театр. Пьесы
Испанский театр. Пьесы

Поэтическая испанская драматургия «Золотого века», наряду с прозой Сервантеса и живописью Веласкеса, ознаменовала собой одну из вершин испанской национальной культуры позднего Возрождения, ценнейший вклад испанского народа в общую сокровищницу мировой культуры. Включенные в этот сборник четыре классические пьесы испанских драматургов XVII века: Лопе де Вега, Аларкона, Кальдерона и Морето – лишь незначительная часть великолепного наследства, оставленного человечеству испанским гением. История не знает другой эпохи и другого народа с таким бурным цветением драматического искусства. Необычайное богатство сюжетов, широчайшие перспективы, которые открывает испанский театр перед зрителем и читателем, мастерство интриги, бурное кипение переливающейся через край жизни – все это возбуждало восторженное удивление современников и вызывает неизменный интерес сегодня.

Хуан Руис де Аларкон , Агустин Морето , Педро Кальдерон де ла Барка , Лопе де Вега , Лопе Феликс Карпио де Вега , Педро Кальдерон , Хуан Руис де Аларкон-и-Мендоса

Драматургия / Поэзия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия
Песни
Песни

В лирических произведениях лучших поэтов средневекового Прованса раскрыт внутренний мир человека эпохи, который оказался очень далеким от господствующей идеологии с ее определяющей ролью церкви и духом сословности. В произведениях этих, и прежде всего у Бернарта де Вентадорна и поэтов его круга, радостное восприятие окружающего мира, природное стремление человека к счастью, к незамысловатым радостям бытия оттесняют на задний план и религиозную догматику, и неодолимость сословных барьеров. Вступая в мир творчества Бернарта де Вентадорна, испытываешь чувство удивления перед этим человеком, умудрившимся в условиях церковного и феодального гнета сохранить свежесть и независимость взгляда на свое призвание поэта.Песни Бернарта де Вентадорна не только позволяют углубить наше понимание человека Средних веков, но и общего литературного процесса, в котором наиболее талантливые и самобытные трубадуры выступили, если позволено так выразиться, гарантами Возрождения.

Бернард де Вентадорн , Бернарт де Вентадорн

Поэзия / Европейская старинная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Яблоко от яблони
Яблоко от яблони

Новая книга Алексея Злобина представляет собой вторую часть дилогии (первая – «Хлеб удержания», написана по дневникам его отца, петербургского режиссера и педагога Евгения Павловича Злобина).«Яблоко от яблони» – повествование о становлении в профессии; о жизни, озаренной встречей с двумя выдающимися режиссерами Алексеем Германом и Петром Фоменко. Книга включает в себя описание работы над фильмом «Трудно быть богом» и блистательных репетиций в «Мастерской» Фоменко. Талантливое воспроизведение живой речи и характеров мастеров придает книге не только ни с чем не сравнимую ценность их присутствия, но и раскрывает противоречивую сложность их характеров в предстоянии творчеству.В книге представлены фотографии работы Евгения Злобина, Сергея Аксенова, Ларисы Герасимчук, Игоря Гневашева, Романа Якимова, Евгения ТаранаАвтор выражает сердечную признательнось Светлане Кармалите, Майе Тупиковой, Леониду Зорину, Александру Тимофеевскому, Сергею Коковкину, Александре Капустиной, Роману Хрущу, Заре Абдуллаевой, Даниилу Дондурею и Нине Зархи, журналу «Искусство кино» и Театру «Мастерская П. Н. Фоменко»Особая благодарность Владимиру Всеволодовичу Забродину – первому редактору и вдохновителю этой книги

Алексей Евгеньевич Злобин , Юлия Белохвостова , Эл Соло

Театр / Поэзия / Дом и досуг / Стихи и поэзия / Образовательная литература