Читаем Новый Раскольников полностью

ничего не происходитда и не произойдётмент похмельно жезлом водитмимо дерево растётвозле ржавого заборасмотрит в небо одиссейон домой ещё не скороон из дома насовсемничего не происходиткроме разве что весныте же траблы на работете же мысли те же сныиз порожнего в пустоесуета-тире-делачто нам стоит дом построитьа потом спалить дотлаили жить семья заботыдети внуки горсть землиэти крылья для полётаэта шея для петлиэтот город на болотесплав бетона и стеклабомж в подземном переходехлещет прану из горланата делает карьерувера вышла за ментавлад вернулся из танжерасуета-тире-тщетаоля кроликов разводитниколай баклуши бьётничего не происходитда и не произойдет

Бабочка нáбоков

«это ты что ли…»

это ты что лив пирогах штоллекуришь парламентплетёшь орнаментывиртуозной лжипотенциальному мужучувствуется мужикконкретно прогруженя иду мимонад головой апрельптахи свистят гимнывесне ибо оттепельибо пора брачныхигрищ так не сочти за глумзамужеств тебе удачныхдо пенсии минимум

13.06

…вот и черешня пошла.(ненавижу черешню).полдень. избыток теплапроявляется внешнев мареве над мостовой,в тополиной позёмке,в жизни, уже неживой.по заваленной плёнкеплоский скользит персонаж. —твой любимый типаж.в лёгких не воздух, но смог,перегрета трахея.город, считай, занемог, —переулки глухие,улицы, парки, дома,едкий дёготь глотая,медленно сходят с ума,постепенно впадаяв кататонический ад. —твой любимый расклад.ленту на кадры дробя,аппарат, допотопный,крутит кино, где тебяэтот город загробныйводит по давним местам —переулкам и скверам.где парадигма проста —ни надежды, ни веры.тусклый мерцающий свет,и катарсиса нет.

Бабочка нáбоков

1.порхает нáбоков над лугомхвостом немая рыба бьёттвоя печальная подругаслучайных песен не поётей больше незачем и не чемей тело — мраморный протезтак ждать тебя гораздо легчебез боли в сердце сердца безей безупречен изыск линийей скорбь навек гляди Улисси лучше так — под сенью пинийчем затхлый «заячий ремиз»ты никудышным был супругомно как вдовство тебе к лицупорхает нáбоков над лугомроняет чахлую пыльцу2.нáбоков спит и видит как лаоцзыловит в верховьях длинной реки янцзыбабочек обрывает у них крыладавит изуродованные теланáбоков огорчается но во снене в состоянии повлиять на расклад и нев состоянии увернуться от ловких руктело ломается с хрустом и этот звукпоследнее что он чувствует прежде чемоткинуть коньки совсем

«как будто бы это не мы с тобой…»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Испанский театр. Пьесы
Испанский театр. Пьесы

Поэтическая испанская драматургия «Золотого века», наряду с прозой Сервантеса и живописью Веласкеса, ознаменовала собой одну из вершин испанской национальной культуры позднего Возрождения, ценнейший вклад испанского народа в общую сокровищницу мировой культуры. Включенные в этот сборник четыре классические пьесы испанских драматургов XVII века: Лопе де Вега, Аларкона, Кальдерона и Морето – лишь незначительная часть великолепного наследства, оставленного человечеству испанским гением. История не знает другой эпохи и другого народа с таким бурным цветением драматического искусства. Необычайное богатство сюжетов, широчайшие перспективы, которые открывает испанский театр перед зрителем и читателем, мастерство интриги, бурное кипение переливающейся через край жизни – все это возбуждало восторженное удивление современников и вызывает неизменный интерес сегодня.

Хуан Руис де Аларкон , Агустин Морето , Педро Кальдерон де ла Барка , Лопе де Вега , Лопе Феликс Карпио де Вега , Педро Кальдерон , Хуан Руис де Аларкон-и-Мендоса

Драматургия / Поэзия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия
Песни
Песни

В лирических произведениях лучших поэтов средневекового Прованса раскрыт внутренний мир человека эпохи, который оказался очень далеким от господствующей идеологии с ее определяющей ролью церкви и духом сословности. В произведениях этих, и прежде всего у Бернарта де Вентадорна и поэтов его круга, радостное восприятие окружающего мира, природное стремление человека к счастью, к незамысловатым радостям бытия оттесняют на задний план и религиозную догматику, и неодолимость сословных барьеров. Вступая в мир творчества Бернарта де Вентадорна, испытываешь чувство удивления перед этим человеком, умудрившимся в условиях церковного и феодального гнета сохранить свежесть и независимость взгляда на свое призвание поэта.Песни Бернарта де Вентадорна не только позволяют углубить наше понимание человека Средних веков, но и общего литературного процесса, в котором наиболее талантливые и самобытные трубадуры выступили, если позволено так выразиться, гарантами Возрождения.

Бернард де Вентадорн , Бернарт де Вентадорн

Поэзия / Европейская старинная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Яблоко от яблони
Яблоко от яблони

Новая книга Алексея Злобина представляет собой вторую часть дилогии (первая – «Хлеб удержания», написана по дневникам его отца, петербургского режиссера и педагога Евгения Павловича Злобина).«Яблоко от яблони» – повествование о становлении в профессии; о жизни, озаренной встречей с двумя выдающимися режиссерами Алексеем Германом и Петром Фоменко. Книга включает в себя описание работы над фильмом «Трудно быть богом» и блистательных репетиций в «Мастерской» Фоменко. Талантливое воспроизведение живой речи и характеров мастеров придает книге не только ни с чем не сравнимую ценность их присутствия, но и раскрывает противоречивую сложность их характеров в предстоянии творчеству.В книге представлены фотографии работы Евгения Злобина, Сергея Аксенова, Ларисы Герасимчук, Игоря Гневашева, Романа Якимова, Евгения ТаранаАвтор выражает сердечную признательнось Светлане Кармалите, Майе Тупиковой, Леониду Зорину, Александру Тимофеевскому, Сергею Коковкину, Александре Капустиной, Роману Хрущу, Заре Абдуллаевой, Даниилу Дондурею и Нине Зархи, журналу «Искусство кино» и Театру «Мастерская П. Н. Фоменко»Особая благодарность Владимиру Всеволодовичу Забродину – первому редактору и вдохновителю этой книги

Алексей Евгеньевич Злобин , Юлия Белохвостова , Эл Соло

Театр / Поэзия / Дом и досуг / Стихи и поэзия / Образовательная литература