Читаем Новый Раскольников полностью

осторожно двери закрывалискорбно говорили не жилецо возможных сроках узнавалискоро ли придёт уже конецэтим принудительным заботамо формально всё ещё живомпредстоящим бредящим уходомбезнадёжно-раковом больномтретьи сутки не прийти в сознаньеникого из близких не узнатьв этой процедуре умираньянадо кардинально всё менятьтретьи сутки не расстаться с теломнасмерть перепуганной душесловно суд приговорил к расстрелуи вот-вот придут идут ужестранно даже жил согласно планувырастил построил воспиталвроде бы трудился неустанноа вот лёгкой смерти Бог не далсумрак в доме пролежни на телекто угодно сжальтесь надо мнойвсё яснее в изголовье тенипрежде отошедших в мир инойпоздно злиться каяться молитьсяв панике молоть полнейший вздорс Богом что ли отворяй темницувыводи болезную во дворзалп и стихли тёмные печалини погост не важен ни странаотгорел отмаялся отчалилмрак и гробовая тишина

«уехать прочь на две недели…»

уехать прочь на две неделив иные (тёплые) края.там все при обнажённом теле,изъянов тела не тая,собою наводняют пляжис рассвета и до темноты.кусочек крымского пейзажа:колени, спины, животы.там целлюлитная красоткажелеобразный бюст несётв прохладу вод прибрежных. лодкарыбачья медленно плывётвдоль горизонта. облак таетв невыносимой синеве,такого неба не бываетв санкт-петербурге. там за двес полтиной гривны минералкав ближайшей лавке (пиво — три).там шкуры собственной не жалко —ну что с того, что обгоритслегка, зато пройдут: простуда,ринит, артрит, любовь к хандре.уехать прочь! свалить, покудасезон… жаль, отпуск в декабре.

в метро

паклю выцветших волостеребит сквозняк ли ветер.и тебе на этом светежить, как будто, довелось.дом, работа, магазин,муж, любовник — что в итоге?смерть маячит на пороге.опускаешь жалюзивек устало. строг и простмакияж, — посмертной маскипрототип. печальной сказкифабула: роддом — погост.между ними, вроде, жизнь —школа, вуз, семья, работа,дети, внуки… только что-тоне сложилось. не сложилось.

«после соития всякая тварь печальна…»

после соития всякая тварь печальна,после распития тянет бухнуть ещё.хочешь, я напою тебя чаем,поговорю с тобой ни о чём?радио эльдорадо даёт равеля.время вот-вот перевалит за пять утра.кто тут печальней нас? — никого. — трезвеесколько угодно. чайник вскипел. пора.

«в итоге станет всё как прежде…»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Испанский театр. Пьесы
Испанский театр. Пьесы

Поэтическая испанская драматургия «Золотого века», наряду с прозой Сервантеса и живописью Веласкеса, ознаменовала собой одну из вершин испанской национальной культуры позднего Возрождения, ценнейший вклад испанского народа в общую сокровищницу мировой культуры. Включенные в этот сборник четыре классические пьесы испанских драматургов XVII века: Лопе де Вега, Аларкона, Кальдерона и Морето – лишь незначительная часть великолепного наследства, оставленного человечеству испанским гением. История не знает другой эпохи и другого народа с таким бурным цветением драматического искусства. Необычайное богатство сюжетов, широчайшие перспективы, которые открывает испанский театр перед зрителем и читателем, мастерство интриги, бурное кипение переливающейся через край жизни – все это возбуждало восторженное удивление современников и вызывает неизменный интерес сегодня.

Хуан Руис де Аларкон , Агустин Морето , Педро Кальдерон де ла Барка , Лопе де Вега , Лопе Феликс Карпио де Вега , Педро Кальдерон , Хуан Руис де Аларкон-и-Мендоса

Драматургия / Поэзия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия
Песни
Песни

В лирических произведениях лучших поэтов средневекового Прованса раскрыт внутренний мир человека эпохи, который оказался очень далеким от господствующей идеологии с ее определяющей ролью церкви и духом сословности. В произведениях этих, и прежде всего у Бернарта де Вентадорна и поэтов его круга, радостное восприятие окружающего мира, природное стремление человека к счастью, к незамысловатым радостям бытия оттесняют на задний план и религиозную догматику, и неодолимость сословных барьеров. Вступая в мир творчества Бернарта де Вентадорна, испытываешь чувство удивления перед этим человеком, умудрившимся в условиях церковного и феодального гнета сохранить свежесть и независимость взгляда на свое призвание поэта.Песни Бернарта де Вентадорна не только позволяют углубить наше понимание человека Средних веков, но и общего литературного процесса, в котором наиболее талантливые и самобытные трубадуры выступили, если позволено так выразиться, гарантами Возрождения.

Бернард де Вентадорн , Бернарт де Вентадорн

Поэзия / Европейская старинная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Яблоко от яблони
Яблоко от яблони

Новая книга Алексея Злобина представляет собой вторую часть дилогии (первая – «Хлеб удержания», написана по дневникам его отца, петербургского режиссера и педагога Евгения Павловича Злобина).«Яблоко от яблони» – повествование о становлении в профессии; о жизни, озаренной встречей с двумя выдающимися режиссерами Алексеем Германом и Петром Фоменко. Книга включает в себя описание работы над фильмом «Трудно быть богом» и блистательных репетиций в «Мастерской» Фоменко. Талантливое воспроизведение живой речи и характеров мастеров придает книге не только ни с чем не сравнимую ценность их присутствия, но и раскрывает противоречивую сложность их характеров в предстоянии творчеству.В книге представлены фотографии работы Евгения Злобина, Сергея Аксенова, Ларисы Герасимчук, Игоря Гневашева, Романа Якимова, Евгения ТаранаАвтор выражает сердечную признательнось Светлане Кармалите, Майе Тупиковой, Леониду Зорину, Александру Тимофеевскому, Сергею Коковкину, Александре Капустиной, Роману Хрущу, Заре Абдуллаевой, Даниилу Дондурею и Нине Зархи, журналу «Искусство кино» и Театру «Мастерская П. Н. Фоменко»Особая благодарность Владимиру Всеволодовичу Забродину – первому редактору и вдохновителю этой книги

Алексей Евгеньевич Злобин , Юлия Белохвостова , Эл Соло

Театр / Поэзия / Дом и досуг / Стихи и поэзия / Образовательная литература