Читаем Новый Раскольников полностью

1.прыг — на рельсы.вжик — голубой вагон, —словно целился:скрежет, кровища, гомон.любопытныес края платформы — вниз,ненасытныедо зрелищ — «а что случилось?»2.по чёрной ветке мёртвого метротуда где в клетке щурится хитров гардинном полумраке злая птицапора тебе мой ангел возвратитьсяона смеётся хрипло обо мнене обращай внимания и негрусти о том что в жизни не сбылосья тоже всё прощу тебе авось3.уйдёшь в иное измерение,придёшь к идее умирания,к необратимости забвения,к необходимости заранееизъять решительно из памятибылое, вычеркнуть из прошлого.по новой выучиться грамоте,и вот, глядишь, уже наброшенана зеркало тряпица белая,вода на угол дома вылита.мы всё с тобой, как надо, сделали,готовься: сорок дней до вылета.

«уже и не вспомнить, когда это было…»

уже и не вспомнить, когда это было —месяц, число.что ты конкретно мне говорила,кого тряслобольше — тебя ли, меня — не помню —забыл, заспал.в угрюмой глуши коридоров, комнатдуши пропал.ангелы в белых, как снег, халатах —все заодно.войлочно, глухо в моих палатах.темно. темно.

«а это лекарство от нашей с тобой тоски…»

а это лекарство от нашей с тобой тоскиот колыбели до гробовой доскиспать на ходу жить в непробудном сневерить что истины нет и на самом днеморя стакана тёмной глухой душиспи несмеяна нет её не ищи

«в прожорливом чреве вагона…»

в прожорливом чреве вагонавстречает лиловый рассветна полке, казённой,капризный и томный,великий, но русский поэт.измучен нарзаном и колой,бессонницей мается он,рифмует глаголы,уныло и квёло, —типичный, кароче, гандон.его волосатые ногисиротски в проходе торчат.как будто бы строгий,но в целом убогий,ублюдочный, в сущности, взгляд.он едет, допустим, с визитомв далёкие, скажем, места.он быть знаменитымхотел, но корытом,разбитым, накрылась мечта.зато есть пальцовки да бзики,да мутный укуренный бред. —бездарный, безликий,гнилой, безъязыкий,хуйовенький, в общем, поэт.в прожорливом чреве вагонатрясётся движению в тактмахины стотонной,капризный и томный,напыщенный, злобный мудак.

Речёвка

Новый Раскольников

Перейти на страницу:

Похожие книги

Испанский театр. Пьесы
Испанский театр. Пьесы

Поэтическая испанская драматургия «Золотого века», наряду с прозой Сервантеса и живописью Веласкеса, ознаменовала собой одну из вершин испанской национальной культуры позднего Возрождения, ценнейший вклад испанского народа в общую сокровищницу мировой культуры. Включенные в этот сборник четыре классические пьесы испанских драматургов XVII века: Лопе де Вега, Аларкона, Кальдерона и Морето – лишь незначительная часть великолепного наследства, оставленного человечеству испанским гением. История не знает другой эпохи и другого народа с таким бурным цветением драматического искусства. Необычайное богатство сюжетов, широчайшие перспективы, которые открывает испанский театр перед зрителем и читателем, мастерство интриги, бурное кипение переливающейся через край жизни – все это возбуждало восторженное удивление современников и вызывает неизменный интерес сегодня.

Хуан Руис де Аларкон , Агустин Морето , Педро Кальдерон де ла Барка , Лопе де Вега , Лопе Феликс Карпио де Вега , Педро Кальдерон , Хуан Руис де Аларкон-и-Мендоса

Драматургия / Поэзия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия
Песни
Песни

В лирических произведениях лучших поэтов средневекового Прованса раскрыт внутренний мир человека эпохи, который оказался очень далеким от господствующей идеологии с ее определяющей ролью церкви и духом сословности. В произведениях этих, и прежде всего у Бернарта де Вентадорна и поэтов его круга, радостное восприятие окружающего мира, природное стремление человека к счастью, к незамысловатым радостям бытия оттесняют на задний план и религиозную догматику, и неодолимость сословных барьеров. Вступая в мир творчества Бернарта де Вентадорна, испытываешь чувство удивления перед этим человеком, умудрившимся в условиях церковного и феодального гнета сохранить свежесть и независимость взгляда на свое призвание поэта.Песни Бернарта де Вентадорна не только позволяют углубить наше понимание человека Средних веков, но и общего литературного процесса, в котором наиболее талантливые и самобытные трубадуры выступили, если позволено так выразиться, гарантами Возрождения.

Бернард де Вентадорн , Бернарт де Вентадорн

Поэзия / Европейская старинная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Яблоко от яблони
Яблоко от яблони

Новая книга Алексея Злобина представляет собой вторую часть дилогии (первая – «Хлеб удержания», написана по дневникам его отца, петербургского режиссера и педагога Евгения Павловича Злобина).«Яблоко от яблони» – повествование о становлении в профессии; о жизни, озаренной встречей с двумя выдающимися режиссерами Алексеем Германом и Петром Фоменко. Книга включает в себя описание работы над фильмом «Трудно быть богом» и блистательных репетиций в «Мастерской» Фоменко. Талантливое воспроизведение живой речи и характеров мастеров придает книге не только ни с чем не сравнимую ценность их присутствия, но и раскрывает противоречивую сложность их характеров в предстоянии творчеству.В книге представлены фотографии работы Евгения Злобина, Сергея Аксенова, Ларисы Герасимчук, Игоря Гневашева, Романа Якимова, Евгения ТаранаАвтор выражает сердечную признательнось Светлане Кармалите, Майе Тупиковой, Леониду Зорину, Александру Тимофеевскому, Сергею Коковкину, Александре Капустиной, Роману Хрущу, Заре Абдуллаевой, Даниилу Дондурею и Нине Зархи, журналу «Искусство кино» и Театру «Мастерская П. Н. Фоменко»Особая благодарность Владимиру Всеволодовичу Забродину – первому редактору и вдохновителю этой книги

Алексей Евгеньевич Злобин , Юлия Белохвостова , Эл Соло

Театр / Поэзия / Дом и досуг / Стихи и поэзия / Образовательная литература