Читаем Новый Раскольников полностью

мне снилось нечто, непонятный сон:напротив умирали комиссары,брандмауэр измазан был в крови,на мостовой вальсировали пары,и безучастно что-то о любвипел репродуктор. брошенный понтонстучал о сваи мёртвого причала.и дивная мелодия звучала.и голос безучастно вторил в тон.круженье пар на томной мостовой.и в пыльном шлеме, всё ещё живой,на фоне окровавленной стены,полз комиссар. к чему такие сны?куда он полз? — бог весть. он умер в миг,когда достигла музыка крещендо.наверняка он что-нибудь постиг,пока агонизировал. зачем-тоон полз по направленью от причала,пока был жив, и музыка звучала.и я глядел на это из окна,задумчиво гадая: «нахренаползти ему?», крошил «герцеговину»и папиросный уминал табак,я взять пытался в толк (увы! — никак),и спичка, прогорев наполовину,мне пальцы жгла, и френч натёр мне спину,и, дополняя общую картину,как некий беспощадный метроном,понтон стучал о сваи. бог покинулсей мир печальный, вышел за виномв ближайший гастроном и сгинул, сгинул.что наша жизнь? — тщета и суета, —дрянная череда дурных событий,нелепых драм, бессмысленных соитий,жестоких, ужасающих открытий,ведущих к осознанию — звездавон там, на небосклоне никогдатебе по этой жизни не светила.вот — колыбель, вот — поле, вот — могила.и это всё, что будет, есть и было.мне снился сон. к удаче ли, к беде? —не ведаю, не знаю. новый деньничем не отличается от сна:сезон любви, холодная весна,ряды неровных строчек на листе.и бабочка порхает в пустоте.

«дождь прошёл. запахло сеном…»

дождь прошёл. запахло сеном,свежескошенной травой.кровь быстрей бежит по венам,понимаешь постепенно,что по-прежнему живой.то есть, всё ещё способензамечать, как жизнь легка.то есть, кроме ям, колдобин,склок, обидок, маний, фобий,небо есть и облака.за оградою фонтаныгорода петродворца.ты идёшь, ещё не пьяный,мент стоит с каким-то страннымвыражением лица, —то ль с утра не похмелился,то ли поздно лёг вчера.городок дождём умылся.чёрный ворон в небо взвился.словом, чудная пора.благодать кругом такая!солнце, дождь, трава, сирень,вроде как, благоухает.ворон в синем небе тает.превосходный, в общем, день.

Дорожное 2

Перейти на страницу:

Похожие книги

Испанский театр. Пьесы
Испанский театр. Пьесы

Поэтическая испанская драматургия «Золотого века», наряду с прозой Сервантеса и живописью Веласкеса, ознаменовала собой одну из вершин испанской национальной культуры позднего Возрождения, ценнейший вклад испанского народа в общую сокровищницу мировой культуры. Включенные в этот сборник четыре классические пьесы испанских драматургов XVII века: Лопе де Вега, Аларкона, Кальдерона и Морето – лишь незначительная часть великолепного наследства, оставленного человечеству испанским гением. История не знает другой эпохи и другого народа с таким бурным цветением драматического искусства. Необычайное богатство сюжетов, широчайшие перспективы, которые открывает испанский театр перед зрителем и читателем, мастерство интриги, бурное кипение переливающейся через край жизни – все это возбуждало восторженное удивление современников и вызывает неизменный интерес сегодня.

Хуан Руис де Аларкон , Агустин Морето , Педро Кальдерон де ла Барка , Лопе де Вега , Лопе Феликс Карпио де Вега , Педро Кальдерон , Хуан Руис де Аларкон-и-Мендоса

Драматургия / Поэзия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия
Песни
Песни

В лирических произведениях лучших поэтов средневекового Прованса раскрыт внутренний мир человека эпохи, который оказался очень далеким от господствующей идеологии с ее определяющей ролью церкви и духом сословности. В произведениях этих, и прежде всего у Бернарта де Вентадорна и поэтов его круга, радостное восприятие окружающего мира, природное стремление человека к счастью, к незамысловатым радостям бытия оттесняют на задний план и религиозную догматику, и неодолимость сословных барьеров. Вступая в мир творчества Бернарта де Вентадорна, испытываешь чувство удивления перед этим человеком, умудрившимся в условиях церковного и феодального гнета сохранить свежесть и независимость взгляда на свое призвание поэта.Песни Бернарта де Вентадорна не только позволяют углубить наше понимание человека Средних веков, но и общего литературного процесса, в котором наиболее талантливые и самобытные трубадуры выступили, если позволено так выразиться, гарантами Возрождения.

Бернард де Вентадорн , Бернарт де Вентадорн

Поэзия / Европейская старинная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Яблоко от яблони
Яблоко от яблони

Новая книга Алексея Злобина представляет собой вторую часть дилогии (первая – «Хлеб удержания», написана по дневникам его отца, петербургского режиссера и педагога Евгения Павловича Злобина).«Яблоко от яблони» – повествование о становлении в профессии; о жизни, озаренной встречей с двумя выдающимися режиссерами Алексеем Германом и Петром Фоменко. Книга включает в себя описание работы над фильмом «Трудно быть богом» и блистательных репетиций в «Мастерской» Фоменко. Талантливое воспроизведение живой речи и характеров мастеров придает книге не только ни с чем не сравнимую ценность их присутствия, но и раскрывает противоречивую сложность их характеров в предстоянии творчеству.В книге представлены фотографии работы Евгения Злобина, Сергея Аксенова, Ларисы Герасимчук, Игоря Гневашева, Романа Якимова, Евгения ТаранаАвтор выражает сердечную признательнось Светлане Кармалите, Майе Тупиковой, Леониду Зорину, Александру Тимофеевскому, Сергею Коковкину, Александре Капустиной, Роману Хрущу, Заре Абдуллаевой, Даниилу Дондурею и Нине Зархи, журналу «Искусство кино» и Театру «Мастерская П. Н. Фоменко»Особая благодарность Владимиру Всеволодовичу Забродину – первому редактору и вдохновителю этой книги

Алексей Евгеньевич Злобин , Юлия Белохвостова , Эл Соло

Театр / Поэзия / Дом и досуг / Стихи и поэзия / Образовательная литература