Читаем Новый Раскольников полностью

благословясь и перекрестясь,встану я, раб божий, с опухшей рожей.выйду на топкий берег угрюм-рекизаговор творить от тоски.поверну лицо своё на восток,заговорю так:как вода уходит в песок,как ветер уносит тучи,как падает с горной кручистремительная лавина,так и ты уходи, кручина.смою речной водойхмарь с лица, тоску с души.благословясь и перекрестясь,пойду вдоль угрюм-рекимесить сапогами грязь,заговор творить от тоски.как огонь поглощает дрова в печи,как пожар пожирает дом,превращает ольшаник в дым,так и ты выгорай, кручина.смою речной водойхмарь с лица, золу с души.благословясь и перекрестясь,выйду я, раб божий, тобой корёженный,звериной тропкой на берег топкой.встану на коряге, гляну в бумаги.там у меня заговор от тоски, писаный от руки.смою речной водойхмарь с лица, тебя с души.

«я иду тебе навстречу…»

я иду тебе навстречу. я — умён, богат, беспечен,у меня в порядке печень и другая требуха.ты — потрясная блондинка — шея, грудь, походка, спинка.ты меж рёбер, словно финка, входишь в сердце и — ага.и уже плетусь я следом. мне покой и сон не ведом.лексикон мой сдобрен бредом. в голове сумбур от грёз.сыпь на коже, тик на роже, изнутри сомненья гложут.упаси меня, мой боже, от таких метаморфоз.значит так: иду я мимо, нелюдим и строг, вестимо,в ореоле, типа нимба. не гляжу по сторонам.ни к чему хмельная прана, охи, вздохи у фонтана.мне весна по барабану. — вдруг ты выскочишь и — ам!

амнезия

извиваясь ночью на простыне —

как не сказано ниже по крайней мере

И. Бродский

попасть бы под трамвай, но не смертельно.лежать в больнице, слушать пенье птиц.вести простую жизнь растений.не различать имен, не помнить лиц.открыть наружу дверь, как новую страницу.(диагноз: безнадёжен — амнезия)и больше никуда не торопиться —забыл, не помню, болен сильно.ночами спать глубоким сном младенцана белой простыне.и видеть сны. и умереть во сне.от остановки сердца.

камера

загнанных людей сдают… куда?в вытрезвитель? в дурку? на храненьев камеру, где сквозняки и тени,и горит, горит моя звезда.загнанных людей ведут… к стене? —в тихий дом над синею рекою.в тишину приёмного покоя.как там в этой ватной тишине? —вечный полдень, благодать, уют,музыка волшебная играет.там никто, никто не умирает. —не дают.

«жаль, что ты опять не позвонишь…»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Испанский театр. Пьесы
Испанский театр. Пьесы

Поэтическая испанская драматургия «Золотого века», наряду с прозой Сервантеса и живописью Веласкеса, ознаменовала собой одну из вершин испанской национальной культуры позднего Возрождения, ценнейший вклад испанского народа в общую сокровищницу мировой культуры. Включенные в этот сборник четыре классические пьесы испанских драматургов XVII века: Лопе де Вега, Аларкона, Кальдерона и Морето – лишь незначительная часть великолепного наследства, оставленного человечеству испанским гением. История не знает другой эпохи и другого народа с таким бурным цветением драматического искусства. Необычайное богатство сюжетов, широчайшие перспективы, которые открывает испанский театр перед зрителем и читателем, мастерство интриги, бурное кипение переливающейся через край жизни – все это возбуждало восторженное удивление современников и вызывает неизменный интерес сегодня.

Хуан Руис де Аларкон , Агустин Морето , Педро Кальдерон де ла Барка , Лопе де Вега , Лопе Феликс Карпио де Вега , Педро Кальдерон , Хуан Руис де Аларкон-и-Мендоса

Драматургия / Поэзия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия
Песни
Песни

В лирических произведениях лучших поэтов средневекового Прованса раскрыт внутренний мир человека эпохи, который оказался очень далеким от господствующей идеологии с ее определяющей ролью церкви и духом сословности. В произведениях этих, и прежде всего у Бернарта де Вентадорна и поэтов его круга, радостное восприятие окружающего мира, природное стремление человека к счастью, к незамысловатым радостям бытия оттесняют на задний план и религиозную догматику, и неодолимость сословных барьеров. Вступая в мир творчества Бернарта де Вентадорна, испытываешь чувство удивления перед этим человеком, умудрившимся в условиях церковного и феодального гнета сохранить свежесть и независимость взгляда на свое призвание поэта.Песни Бернарта де Вентадорна не только позволяют углубить наше понимание человека Средних веков, но и общего литературного процесса, в котором наиболее талантливые и самобытные трубадуры выступили, если позволено так выразиться, гарантами Возрождения.

Бернард де Вентадорн , Бернарт де Вентадорн

Поэзия / Европейская старинная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Яблоко от яблони
Яблоко от яблони

Новая книга Алексея Злобина представляет собой вторую часть дилогии (первая – «Хлеб удержания», написана по дневникам его отца, петербургского режиссера и педагога Евгения Павловича Злобина).«Яблоко от яблони» – повествование о становлении в профессии; о жизни, озаренной встречей с двумя выдающимися режиссерами Алексеем Германом и Петром Фоменко. Книга включает в себя описание работы над фильмом «Трудно быть богом» и блистательных репетиций в «Мастерской» Фоменко. Талантливое воспроизведение живой речи и характеров мастеров придает книге не только ни с чем не сравнимую ценность их присутствия, но и раскрывает противоречивую сложность их характеров в предстоянии творчеству.В книге представлены фотографии работы Евгения Злобина, Сергея Аксенова, Ларисы Герасимчук, Игоря Гневашева, Романа Якимова, Евгения ТаранаАвтор выражает сердечную признательнось Светлане Кармалите, Майе Тупиковой, Леониду Зорину, Александру Тимофеевскому, Сергею Коковкину, Александре Капустиной, Роману Хрущу, Заре Абдуллаевой, Даниилу Дондурею и Нине Зархи, журналу «Искусство кино» и Театру «Мастерская П. Н. Фоменко»Особая благодарность Владимиру Всеволодовичу Забродину – первому редактору и вдохновителю этой книги

Алексей Евгеньевич Злобин , Юлия Белохвостова , Эл Соло

Театр / Поэзия / Дом и досуг / Стихи и поэзия / Образовательная литература