Читаем Новый Раскольников полностью

листом осенним упадаю в снег.холодный синий и заиндевелый.и что со мною ты теперь не делай —топчи, стучи, пинай пустое тело —я не отвечу, потому что слёг.листом осенним падаю в сугроб.мне Мнемозина прописала спячку.мне амнезия — друг и брат, и врач, ноне бей так сильно — тело не бревно,скорей потенциальный корм для рыб.…когда весна взломает панцирь льда,набрякший лист продолжит погруженьев небытие. холодная водавсё поглотит — ни тени, ни следа,ни раздраженья.

«Как будто мы с тобою на распутье…»

…Как будто мы с тобою на распутье.Как будто ты со мной опять на «Вы»…Ожесточённый ветер вертит, крутитЛиству и сор, сметает с мостовых,Взметает в стылый воздух. Что-то будет?Спешат укрыться птицы. Жмутся людиК домам поближе. Нам с тобой, по сути,Не нужно это всё. Ещё чуть-чуть и…В пять двадцать поезд. Улицы пусты.И мы с тобой пока ещё на «ты».

«смилуйся сударыня рыбка…»

смилуйся сударыня рыбкавыплесни меня из корытавытряхни меня из пелёнокчто тебе несносный ребёнокдушно здесь и тошно поди-капринеси воды из копытабудешь блеять голосом тонкимстанешь бестолковым ягнёнкомвысели меня на болотонаучи таиться в трясинеземноводной тварью чумноюс кожей воспалённой больноювыверни меня наизнанкувыдави мою паранойючто-то происходит со мноючто-то происходит со мною

КАМЕРА

«мой ангел не ведает боли…»

мой ангел не ведает боли, он просто танцуетна грани реальности, просто тасует слова,в различном порядке переставляет, рифмует,аллитерирует, смотрит — насколько жива,вещественна ткань получившихся текстов, насколькоажурна структура, изысканны схемы, и слоготточен и выверен… просто танцует и только.и даже не ведает, как он при этом жесток.

«заметут тебя менты…»

Апачу на ход ноги

заметут тебя менты,вывернут карманы,беспардонно скажут: «ты,маргинал поганый,что ты делал в поздний часв подворотне этой?предъяви свой аусвайс!ну-ка, морду к свету!у тебя похмельный вид,и небрита рожа.ты, наверное, шахид. —да, весьма похоже.где ты, падла, спрятал свойпояс динамитный?что мотаешь головой,поц энцефалитный?суждено тебе, дружок,ночевать в участке.едем, (живо в воронок!)снимем отпечатки.вдруг ты вор, злодей и тать —спёр, убил, растратил».а вот нехрен было ссатьгде попало, дятел.

«ты ещё не пришла…»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Испанский театр. Пьесы
Испанский театр. Пьесы

Поэтическая испанская драматургия «Золотого века», наряду с прозой Сервантеса и живописью Веласкеса, ознаменовала собой одну из вершин испанской национальной культуры позднего Возрождения, ценнейший вклад испанского народа в общую сокровищницу мировой культуры. Включенные в этот сборник четыре классические пьесы испанских драматургов XVII века: Лопе де Вега, Аларкона, Кальдерона и Морето – лишь незначительная часть великолепного наследства, оставленного человечеству испанским гением. История не знает другой эпохи и другого народа с таким бурным цветением драматического искусства. Необычайное богатство сюжетов, широчайшие перспективы, которые открывает испанский театр перед зрителем и читателем, мастерство интриги, бурное кипение переливающейся через край жизни – все это возбуждало восторженное удивление современников и вызывает неизменный интерес сегодня.

Хуан Руис де Аларкон , Агустин Морето , Педро Кальдерон де ла Барка , Лопе де Вега , Лопе Феликс Карпио де Вега , Педро Кальдерон , Хуан Руис де Аларкон-и-Мендоса

Драматургия / Поэзия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия
Песни
Песни

В лирических произведениях лучших поэтов средневекового Прованса раскрыт внутренний мир человека эпохи, который оказался очень далеким от господствующей идеологии с ее определяющей ролью церкви и духом сословности. В произведениях этих, и прежде всего у Бернарта де Вентадорна и поэтов его круга, радостное восприятие окружающего мира, природное стремление человека к счастью, к незамысловатым радостям бытия оттесняют на задний план и религиозную догматику, и неодолимость сословных барьеров. Вступая в мир творчества Бернарта де Вентадорна, испытываешь чувство удивления перед этим человеком, умудрившимся в условиях церковного и феодального гнета сохранить свежесть и независимость взгляда на свое призвание поэта.Песни Бернарта де Вентадорна не только позволяют углубить наше понимание человека Средних веков, но и общего литературного процесса, в котором наиболее талантливые и самобытные трубадуры выступили, если позволено так выразиться, гарантами Возрождения.

Бернард де Вентадорн , Бернарт де Вентадорн

Поэзия / Европейская старинная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Яблоко от яблони
Яблоко от яблони

Новая книга Алексея Злобина представляет собой вторую часть дилогии (первая – «Хлеб удержания», написана по дневникам его отца, петербургского режиссера и педагога Евгения Павловича Злобина).«Яблоко от яблони» – повествование о становлении в профессии; о жизни, озаренной встречей с двумя выдающимися режиссерами Алексеем Германом и Петром Фоменко. Книга включает в себя описание работы над фильмом «Трудно быть богом» и блистательных репетиций в «Мастерской» Фоменко. Талантливое воспроизведение живой речи и характеров мастеров придает книге не только ни с чем не сравнимую ценность их присутствия, но и раскрывает противоречивую сложность их характеров в предстоянии творчеству.В книге представлены фотографии работы Евгения Злобина, Сергея Аксенова, Ларисы Герасимчук, Игоря Гневашева, Романа Якимова, Евгения ТаранаАвтор выражает сердечную признательнось Светлане Кармалите, Майе Тупиковой, Леониду Зорину, Александру Тимофеевскому, Сергею Коковкину, Александре Капустиной, Роману Хрущу, Заре Абдуллаевой, Даниилу Дондурею и Нине Зархи, журналу «Искусство кино» и Театру «Мастерская П. Н. Фоменко»Особая благодарность Владимиру Всеволодовичу Забродину – первому редактору и вдохновителю этой книги

Алексей Евгеньевич Злобин , Юлия Белохвостова , Эл Соло

Театр / Поэзия / Дом и досуг / Стихи и поэзия / Образовательная литература