– Да! Чтобы он был… настоящим. Таким, как мы. – Билли гладит Джорджа по голове. – Привет, Джордж! Привет, друг. Ну, постарайся, а? Ты сможешь!

Мы наклоняемся над Джорджем, точно пытаемся передать ему свою энергию и жизнь.

– Давай, – шепчем мы.

– Ну же, Джордж!

– Всё получится, Джордж.

– Только не волнуйся, – шепчу я. – Мы здесь, с тобой.

– Пожалуйста, – шепчет Билли. – Мы будем твоими друзьями.

– Не бойся, мы отлично потусуемся, – шепчет Макси.

Я представляю, как Джордж бегает с нами по улицам. Как сидит с нами под старой вишней. Как улыбается, как смеётся. Наверно, все мы представляем одно и то же.

Может, склонившись над Джорджем в моей комнатке, куда через окно льются косые лучи солнца, мы представляем Джорджа таким, каким он мог бы быть. Каким мы хотим, чтобы он был.

– Давай, Джордж.

– Ты справишься, Джордж.

– Ты молодец, Джордж.

– Мы…

Мы умолкаем. А потом договариваем на выдохе:

– Джордж, мы тебя любим.

Мы смеёмся, но это правда.

Затем Луиза снова берётся за свой универсальный пульт.

Щёлкает.

Джордж открывает глаза.

<p>34</p>

– Доброе утро, одноклассники, – голос слабый, словно долетает откуда-то из дальней дали. Джордж не шевелится.

Мы опускаемся на колени у кровати.

– Здравствуй, Джордж, – говорит Луиза.

Его глаза двигаются, смотрят на неё.

– Мы твои друзья, – продолжает она. – Это Данни, Билли и Макси. Я Луиза.

– Ты нас помнишь? – спрашивает Билли.

Джордж не отвечает.

– Ты сам как? В порядке? – спрашиваю я.

Снова его тихий, далёкий голос. Слова выцеживаются из него медленно-медленно.

– Просто великолепно, благодарю от души.

– Ты в моей комнате. Ты тут уже был раньше, познакомился с Тедом и Кошкой.

Я нащупываю под кроватью Теда. Кладу его Джорджу на грудь.

– Помнишь? – шепчу я.

Он молчит. Смотрит в потолок.

Кошка царапается в дверь спальни, как будто пришёл на мой зов. Едва я его впускаю, он сразу запрыгивает на кровать, ложится Джорджу на руку и начинает мурлыкать. Джордж не двигается.

– Всё будет хорошо, Джордж, – шепчу я. – Мы тебе обещаем.

Он не двигается, ничего не говорит.

Вдруг мы делаем что-то не то? Вдруг для Джорджа это слишком сложно? Может, он не хочет возвращаться к жизни? Может, он рад остаться в ящике или отдать запчасти следующему Джорджу, или оказаться в музее? Может, он вообще не умеет ничего хотеть? Может, мы неправы? И жестоки…

Одно я знаю точно: мы-то хотим Джорджу добра. В чём бы это добро ни заключалось. И раз мы что-то затеяли, надо постараться делать это хорошо.

– Попробуем его посадить? – предлагает Макси.

– Уверен? – говорит Билли.

– Ну, в какой-то момент ему ведь придётся двигаться? Так почему не сейчас?

Мы с Макси просовываем руки Джорджу под мышки и пытаемся его приподнять.

– Давай, друг, – говорю я. – Садись. Это нетрудно.

Мы его подтягиваем и усаживаем так, чтобы он опирался спиной на изголовье кровати. Он, кстати, тяжёлый – весит, похоже, как любой из нас.

Ладно, пусть посидит. Пусть ничего не делает. Он пока не полностью заряжен. Проходит минута. Ещё минута. Ещё… Солнце катит по небу. Уже полдень.

– Может, ты хочешь есть? Или пить? – спрашивает Луиза.

Джордж не отвечает.

– Может, в него нужно что-то закачать? – говорит Макси. – Типа устного счета или футбола?

Мы вздыхаем. Это нам не по силам.

Луиза поёт:

– Эту песню мы пели на собрании, Джордж, – говорит она. – Помнишь?

Джордж закрывает глаза. То ли снова вырубился, то ли слушает гимн.

Билли говорит, что умирает от голода, поэтому я спускаюсь за печеньем, сыром, колой и прочей снедью.

Вернувшись, я не верю своим глазам: Джордж поёт вместе с Луизой! Своим тихим, далёким голосом. Без слов, даже без мелодии – получается вроде как долгий сладкий стон или эхо.

Мы слушаем. Точно заворожённые. Потом Джордж умолкает.

– Видите! – говорит Билли. – Всё получится. Мы сможем вложить в него всё, что ему нужно.

– Джордж, – шепчу я. – Ты с нами, Джордж.

Он открывает глаза.

– Данни, – говорит он. – Билли. Луиза. Макси.

– Да! – говорит Макси. – Это мы.

– Друзья. Друзья, – тихонько произносит Джордж.

И снова закрывает глаза.

<p>35</p>

Пусть отдыхает. Заряжается. Набирается сил. Мы жуём сыр и печенье, пьём колу. Солнце катит по небу. Джордж обмяк, точно куль, точно сил у него нет вовсе. Я снова ловлю себя на мысли: правы ли мы? Не жестоки ли?

Билли думает о том же.

– А если ему это вообще не нужно? – говорит он.

Не исключено.

– Может, хватит на сегодня? – говорит Луиза.

– Хватит, – откликаюсь я. – Да и мама скоро вернётся. Надо его снова спрятать.

– Где? – спрашивает Билли.

– Такого не вынесешь. Останется здесь, со мной.

Мы осматриваем мою комнату. Вариантов нет, только в шкаф.

Придётся Джорджу ещё подвигаться. Мы с Макси просовываем руки ему под мышки и пытаемся помочь ему встать. Он стал тёплым, таким же тёплым, как мы.

– Давай, Джордж, – говорю я. – Вставай.