Читаем Некроманты полностью

Ана и Мишу вошли, держась за руки. Молодые, счастливые просто оттого, что они есть друг у друга. Вот уже много раз Айван видел, как его брат украдкой целует девушку в лоб, в висок, сжимает руку дольше, чем следует, а Ана опускает ресницы и откидывает голову так, чтобы обнажить пушок на затылке, куда тут же утыкаются губы брата, но не больше. Айван в такие моменты почти забывал, что Мишу – его брат. Просто мальчишка, которого легко отшвырнуть. Тогда все станет принадлежать Айвану. Вот и сейчас он едва смог сдержаться. «Брат не виноват, это все девчонка! Ее чары!» – сказал себе старший и вцепился в коробку серого сафьяна, перевязанную розовой лентой. В ней был ключ к истине.

– Хорошо погуляли? – спросил Айван, стараясь казаться доброжелательным.

– Прекрасно! Розы просто благоухают, когда увядают, и лепестки у них так изящно падают, можно любоваться и любоваться, – неожиданно мило защебетала Ана. Мишу снова поцеловал ее. – Такие нежные, особенно белые мне нравятся. – Девушка лукаво взглянула на Мишу, намекая на что-то, известное только им двоим. Тут уже парень засмущался:

– Я принесу свечи, а то мой старший брат сидит тут во тьме, пока мы с тобой гуляем среди роз. – И ушел куда-то в темноту, без капли опасения.

Ана прошла в глубь комнаты и села на диван рядом с камином, молча расправила юбку и, как ребенок, стала болтать ногами. Айван присел рядом и протянул ей коробку.

– Тебе нравятся белые розы – тогда это тоже понравится… – Он чувствовал, что времени немного. Еще чуть-чуть – и он потеряет над собой контроль: даже запах этой девицы сводил с ума. Девушка протянула руку и, улыбнувшись, взяла коробку. Белое тонкое запястье сверкнуло совсем близко. Снова обдало одуряющим запахом желания.

– Спасибо. – Ана улыбнулась еще раз, глянув из-под ресниц. Открыла коробку и изменилась в лице: – Спасибо, но я не могу это принять.

– Туфли, свадебные туфли из белого шелка, похожего на лепестки роз. – Именно такой реакции Айван и ждал. Сразу стало легче. – Прекрасные туфли в честь вашей с братом свадьбы. Знак нашего с тобой примирения. Я боялся ошибиться с размером, но, если не подойдут, мы обменяем. Позволь, я сам тебе примерю.

И он встал на одно колено, преграждая путь девушке, потянулся к краю юбки, с деловым видом чуть приподнял кружево.

– Я же сказала, мне не нужны туфли… – Голос Аны задрожал, изменился. Она наклонилась к Айвану и прошептала низким, взрослым голосом ему еще раз, в самое ухо: – Не надо. Это разобьет ему сердце. Мне не нужны туфли. Я буду тебе хорошей сестрой и так.

И никто не знает, каких сил стоило Айвану сдержаться и спросить:

– Тебе не нужны туфли, потому что у тебя нет ног? У призраков же не бывает ног.

Рука его прошила вязкую холодную пустоту там, где под юбкой должны быть теплые девичьи колени. Ана зашипела, как брошенный на печку снег, и отпрянула от мужчины. Он толкнул ее на диван.

Из девичьего рта метнулся длинный раздвоенный язык и спрятался, снежная дева из зимнего леса и страшный призрак из ночных кошмаров Айвана, увиденный вчера, слились воедино в лице юной красавицы. Каждая проступала в ней, и каждая плакала. И у него не было сил сопротивляться. Пожертвованный глаз работал – нежить ничего не могла сделать Айвану, и даже больше: сейчас часть ее, маленькая нимфетка, была практически в его власти, и это ему нравилось. Еще мгновение – и эта схватка человека и демона стала бы победой мужского над женским, но кожа Аны изменила цвет, засияла, три огонька засветились в глубине зрачков, и резкая боль пронзила затылок Айвана. Не магия, удар по голове заставил мужчину потерять сознание. Хорошо, что ненадолго. Он ощутил запах паленой шерсти, когда очнулся. Погасший подсвечник валялся тут же, на полу.

– Ана, открой! Открой! – Мишу настойчиво стучал в дверь в конце коридора. Слышно было, что он даже пытался ее высадить. Мальчишка, саданувший родного брата канделябром, сейчас рвался к своей любимой ведьме. Он же за честь ее заступился. Спас. Айван усмехнулся было, но холодный липкий пот выступил у него на лбу, и даже боль в голове не заглушила ужаса. Шорохи. Снова шорохи, шаги и вздохи, которых он не слышал уже полгода.

Старший брат поспешил к младшему: тот не знает, с чем столкнется, когда нежить откроет дверь. Собственная неуязвимость придавала сил, когда тело не очень-то слушалось. Мишу уже вырвал дверную ручку вместе с доской, когда Айван подошел. Тот и не заметил брата. Зато из пролома со свистом вылетел холодный белый воздух: снежная пыль и зимний свет ударили Мишу в живот с такой силой, что он отлетел к стене, прямо на руки брата. Тут же двери распахнулись уже сами.

– Ана, нет! Моя Ана! – зарыдал Мишу. У порога, заваленного снегом, в той же легкой одежде, в которой еще час назад она гуляла по саду, девушка лежала ничком, уткнувшись лицом в снег. И холод, совсем не зимний холод, заставил братьев отступить на шаг.