Читаем Некроманты полностью

Девочка, подхватив корзинку, пошла вперед. Нет, поплыла. В ее движениях совсем не было угловатости, свойственной подросткам. И корсета, похоже, тоже не было. Айван как-то внезапно почувствовал свою ущербность: дикарь из далекой страны, странно одетый, одноглазый, как пират, с коркой въевшейся краски вместо губ. Гнев и желание почувствовал он. И что все возможно ему, молодому мужчине, в его двадцать один год, с этой дерзкой горничной, только протяни руку, дождись темноты и подходящего момента. Но тут на крыльцо вышел высокий темноволосый парень, и девочка помахала ему рукой, ускорила шаг и заулыбалась, кажется, даже спиной. По крайней мере, Айвану так показалось.

– Мишу, у нас гости! – крикнула она. А парень и без этого уже спешил к воротам. Да, это был Мишу. Тот испуганный мальчишка, каким брат его помнил, вырос и вытянулся, но стал хрупким, даже тощим. Поцеловав девочку в лоб, он схватил ее за руку и поволок обратно к воротам, к Айвану. И, конечно, заметил и изуродованное лицо, и неловкость, которую скрывал старший, но радость, детская радость все смыла, как разлившаяся река.

– Айван, брат! А говорят, что чудеса бывают только на Рождество! – смеялся тощий парень – и всё, как не бывало пяти с лишним лет разлуки. – Эта злая маленькая нимфетка, Ана Дэбервилл, мой самый дорогой человечек на свете, – представил Мишу девушку, которая присела в легком реверансе, при этом не сводя глаз с гостя. – Когда ей исполнится шестнадцать, мы поедем в Шотландию, в Гретна-Грин, и там поженимся. Я как раз успею накопить нужную сумму.

– А пока я помогаю Мишу: управляюсь с домом, пока он пишет свои истории, – когда Ана заговорила о брате, Айван пожалел, что не ему достается столько нежности. – Он очень ждал вас, сэр. Я накрою обед через полчаса. – И Ана ушла, понимая, что две пары мужских глаз глядят ей вслед, и каждый видит свое. Айван это явно почувствовал.

Ночью ему не спалось. Новый дом, новая страна, новая обстановка. Удушливо пахли розы, вспыхивали сполохи сухой грозы. Ана не шла из головы. Маленькая экономка, ловко ведущая хозяйство и сохранявшая нежную кожу благородной дамы, привлекала его, как ни одна женщина раньше. Она не носила ни пояса оби, как в Японии, ни корсета, как принято здесь, и прыгающая маленькая грудь под рубашкой так и просилась в руку. И живот у Аны, наверное, мягкий и белый, теплый. Слишком дерзко она держится, чтобы быть просто невинной девицей, не знающей, что такое мужчина. Вся гнется, как ива на ветру. Сидит, поджав ноги на диване, слушает разговоры мужчин, а у самой платье прилипает к бедрам. Айван представил, как запускает руку в вырез ее одежд, а потом опрокидывает ее на спину. Она вряд ли будет сильно сопротивляться, потому что у нее совсем другой взгляд.

Плоть отозвалась быстро. Он вспомнил, как девица смотрела на брата, а тот поцеловал ее в лоб. Всерьез хочет на ней жениться – или просто играет? А может, эта безродная горничная охомутала наивного юношу? Тогда, постучись сейчас к ней Айван, она тем более не будет сопротивляться: он старший сын – и владение отойдет к нему. Лучше спать с хозяином, чем с клиентом.

И снова жаром в паху заиграла плоть. Но брат, его только что найденный брат…

Айван понимал, что, освободившись от ночного проклятия, он наверстывает упущенное, познавая разом и доброе, и плохое, и горькое, и сладкое в жизни. И вкус ему очень нравился. Смесь свободы и возможностей опьяняла. Далеко не каждое утро он просыпался без головной боли и уколов совести. Сейчас, сидя на непривычно высоком ложе, Айван видел смутную черту, переступив через которую чью-то жизнь он точно изменит, может, даже разрушит. Кто-то из троих жильцов дома сегодня изменится навсегда, но кто и как, Айван пока не решил.

Он вышел из комнаты, намереваясь пройти в сад и довериться случайному знаку: судьба покажет, куда идти и что делать. Так проще, чем мучиться самому вопросом, кто в чьей постели сегодня встретит рассвет. Но за порогом он услышал то, что надеялся уже никогда не услышать.

Шаги и дыхание призрака, его проклятия раздавались в темноте, в дальнем конце коридора. Белая светящаяся фигура, висящая в воздухе, протянула руки к двери, за которой была спальня Мишу. Мерзкий душераздирающий скрежет железных когтей по дубовой двери. И взгляд из-под длинных распущенных кос: снежная дама пришла за своей добычей.

У Айвана было лишь несколько мгновений на размышление, и он потратил их, чтобы сделать два шага назад, в свою комнату. Там, рядом с постелью, лежал меч. Клинок послушно лег в руку. «Ты ничего не сделаешь мне, ведьма. А брата я тебе не отдам!» Жизнь Айвана обрела новый смысл. Готовый разить, он выскочил в коридор. Умертвие с шипением летело на него, обдавая холодом, но, натолкнувшись на невидимую преграду, развернулось на полпути и вылетело в окно, сорвав штору. Айван готов был преследовать призрака всю ночь, если надо. Но быстро потерял след в чужом саду. Мишу и Ана на грохот и шум выскочили на крыльцо в ночных рубахах, и Айван чуть не принял их тоже за привидения. Только свет свечи в руках брата привел его в чувство.