Читаем Некроманты полностью

Как тогда, в битве с призраками, Айван знал, что надо делать, и больше не раздумывал, не сомневался. Собрать чемоданы, купить два билета на ближайший корабль в Японию. В единственную страну, где он хоть что-то понимает. Долгая дорога без заходов в порт, смена обстановки и морской ветер должны будут промыть Мишу мозги, изгнать пары китайского зелья. Не только оно лечит. А дальше – пристроить брата там в одну из торговых миссий. Или при монастыре, что даже лучше, а самому – исправить то, что наделал. Если это еще возможно. Или сгинуть уже окончательно, чтоб «дух нашел освобождение».

Сейчас, как пять лет назад, Айван снова взялся за ту же ручку в виде разноглазой лисы. Меч снова был с ним, и снова нужно было задержать дыхание при входе в пыльную колдовскую лавку. Так учили древние свитки во дворце сёгуна. Мужчина вдохнул поглубже и отодвинул сёдзи.

Как и в прошлый раз, дверь закрылась сама, отрезав его от мира людей. Как и в прошлый раз, сумрак вокруг не был пустым. Но ничего не отражалось в лезвии меча. Не шевелилось за спиной. Никто не пытался высосать живое тепло из пришельца. Только где-то далеко, словно под кожей или за толстым стеклом и стенами, слышался гул и ритмичные удары. Сначала едва уловимо, так, что непонятно, морок это или твой пульс, потом все сильнее и громче, в такт с ударами сердца. Когда же воздух в легких закончился, когда кровь в висках застучала так сильно, что невозможно уже понять, сотрясаются ли стены или это галлюцинация, Айван выдохнул.

Ничего. Снова ничего. Он прислушался. Дыхание стало измерением времени. Вдох, выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Да, он услышал. Тихо-тихо, не громче, чем капли дождя, послышались удары о стекло. И так как больше Айвану некуда было идти, он пошел на звук. Вот тогда он увидел, что кто-то следует за ним, кто-то идет в темноте, повторяя каждый его шаг, каждое движение. Кто-то, кого замечаешь лишь краем глаза, кто-то, кто рядом, но держится в твоей тени.

Айван перехватил меч покрепче.

Чем ближе он подходил к скрытому источнику звука, тем сильнее приближалось к нему самому нечто в темноте, тем больше оно становилось, из бесформенного сгустка мрака проступали знакомые очертания. Но тощий силуэт человека без лица, который уже был заметен даже единственному глазу Айвана, словно перечеркивало что-то, шевелилось и пульсировало за черной спиной умертвия. Через затылок в мозг, как спица, вошел ужас. Необъяснимый страх темноты, холода и одиночества, когда все, что хочется, – это бежать, а пошевелиться нет сил. Айван снова почувствовал себя ребенком в шалаше среди ночного заснеженного леса. Холод сковал его руки, приморозив их к мечу намертво. Они отозвались болью, но стало только страшнее.

Стук усилился. Он не умолкал – становился все громче, громче. Потом какой-то скрип, похожий на крик сквозь толщу воды, и черные щупальца метнулись к Айвану. Как и пять лет назад, он отбил их клинком. Наугад, взведенный ужасом, как тетива лука, он рубанул мечом – и катана отсекла мрак, разрезав его надвое. «Страх – оружие, заточенное с двух сторон», – вдруг подумал Айван, словно и не с чудовищем вступил в схватку. Посторонняя мысль придала ему сил сбросить оцепенение, развернуться лицом к врагу и подготовить второй удар, сверху вниз и влево, рассечь на части. Осталось лишь сделать шаг и выпад, но отрубленный сгусток мрака – щупальце – схватил его за ногу, дернув, сбив шаг. А тощий перешел в атаку – вскинул руку и вытянул ее, целясь Айвану в горло. Дыхание мужчины остановилось раньше, чем костлявые длинные пальцы без ногтей сомкнулись у него на шее.

– Брат! Где ты? – Крик и свет извне спасли Айвана. Мишу стоял на пороге лавки, и дневной свет зашел с ним. Стоя в проеме, юноша не давал двери закрыться, и это элементарное действие принесло победу. Под солнечными лучами, попавшими в логово, монстр съежился и попытался уйти в тень, но Айван поймал луч солнца на лезвие клинка и ударил им во врага.

– Свет, Мишу! Нужен свет! Не закрывай дверь! Не входи! – прохрипел еще не до конца отошедшим горлом Айван, и брат, как в детстве, послушно кивнул и по-взрослому ударил кулаком по тонкому шелку сёдзи, разрывая ткань. Раз, другой, третий. Все новые лучи света прорывались в темноту лавки. Айван уже не гнал противника ударами, а бросился к окну и обрушил на пыльное стекло всю мощь древней стали. Оно осыпалось серым дождем, пропуская свет. Много света. Чудище мрака потеряло свою силу, стекло на пол и забилось в конвульсиях, издыхая.