Читаем Некроманты полностью

Но вот Ана совсем не обрадовалась затее братьев. По ее мнению, если Айван хочет помочь деньгами брату, то лучше их пустить на еду или отложить на черный день. Ей туфли не нужны. Ей вообще подарков не надо. Она совсем не понимает, зачем они… И вообще, у нее полно дел по хозяйству. Только Мишу смог усмирить бурю ее эмоций, но она все равно не поехала. Айван смотрел, как легким румянцем покрываются щеки девушки, когда она сердится, как дрожат серьги в ушах, как выбивается локон из небрежной прически, и чувствовал, что если только она на пару шагов станет ближе к нему, если только он почувствует ее запах, если сможет дотронуться рукой до ее кожи, то все остальное на свете станет неважным. Даже мальчишка-брат, легко взявший за руку эту строптивую недотрогу. «Она сводит меня с ума!» – признался себе Айван. Собрав последние остатки воли, он попросил Мишу не настаивать.

Братья отправились в город вдвоем. Взяли кэб и молчали почти всю дорогу.

Лондон поразил Айвана высотой домов и тем, что многие из них очень напоминали виденные за морем. Умом он, конечно, понимал, что это раньше видел лишь списки с оригиналов. Но оттого ощущение уже виденного становилось сильнее и разочаровывало, словно его обманули как ребенка. Зато вышедший на обочину китаец удивил. Присмотревшись, Айван заметил: за спиной у китайца извивалась узкая улица, где со скатов крыш свисали круглые бумажные фонари.

– Китайский квартал, – Мишу перехватил взгляд брата. – Прачечные, чайные, опийные курильни. Туда как-то не принято ходить приличным людям.

Китаец тоже заметил интерес Айвана и замахал руками, залепетал что-то на своем, тыча желтым пальцем в сторону Мишу.

– Не обращай внимания, – отмахнулся юноша, – он вечно что-то пытается мне всучить. Какую-то коробку с безделушками. Что-то вроде талисманов. Я однажды взял, привез домой, показал Ане. Так она аж в лице изменилась – как можно, мол, что попало приносить в дом?! И дулась на меня, не разговаривала, не подходила, пока я эти таблички не выбросил.

– Ана очень красивая. И странная, – перевел тему Айван. Но тревога все нарастала. – Как ты с ней познакомился?

– Это было зимой, – с охотой начал рассказывать брат. – Помню, был очень холодный ветер, снег. Дома тоже холодно. Прислуга ушла, я остался один. Смотрел на огонь в камине и не хотел идти в холодную спальню. Грел руки у камина. Было грустно, как никогда. И вдруг в окно кто-то постучал. Я испугался, что призрак, который преследовал меня, решил войти и…

– Не надо, не рассказывай дальше, – попросил Айван. – Скажи только, служанка вернулась утром?

– Нет, вообще больше не пришла, – признался Мишу. – Я узнавал: она сильно простудилась в ту ночь. А потом уже и не нужно мне стало никого. Появилась Ана. – Лицо брата расплылось в блаженной улыбке. Зато Айван чуть не застонал от догадок. Проверить, все проверить! Сегодня же! Если он просто сошел с ума, отдав часть разума вместе с глазом слепой ведьме, то это лучшее всему объяснение! Для этого ему нужно купить Ане туфли, самые красивые, какие здесь можно найти, чтобы ни одной женщине не пришло в голову отказаться их примерить.

Вечером Айван долго не мог согреться. Попытался даже сам разжечь камин, но тот больше чадил и исходил густым дымом. Огонь маленькими язычками бегал по дровам, вспыхивая то там, то тут. Айван сунул руки в камин, в дым, прямо к огню, чтобы хоть немного ощутить тепло. Мишу и Ана где-то бродили вместе, а он сидел, грел руки и смотрел, как темнота выползает из укрытий и заполняет комнату, съедая мебель, оставляя лишь тени предметов. Сумерки кажутся гуще, если смотреть на них одним глазом. За окном еще светило солнце и было светло, а здесь уже хотелось зажечь свечи, чтобы избавиться от мрачных теней. «В моей жизни почему-то много мрака, а Мишу сейчас держит за руку ту, от которой у меня дух перехватывает. Он готов на нее молиться, а она млеет от одного его взгляда. И убьет его, если я прав. Я хочу ошибиться. Хочу, чтоб она оказалась просто майко, из тех, которым платят за один только взгляд. Или пусть она окажется развратной хитрой девкой, разыгрывающей невинность, чтобы разжечь страсть. Пусть она окажется кем угодно, лишь бы человеком». Айван чувствовал, как холод снаружи сменяется жаром в крови. Ему хватит сил, чтобы добиться живой женщины так или иначе. Но хватит ли сил у брата жить, если его любовь окажется страшным умертвием, которое высасывает душу и пожирает плоть? Двое мужчин и одна женщина – беда. Но это жизнь из плоти и крови. Мужчина и мертвая возлюбленная – погибель. Потому что выхода нет: два разных мира – и только смерть спляшет на свадьбе мертвецов, другим радости не будет.