Вот так. Делать нечего, согнул он свою ногу деревянную и преклонил колени. А священник выстрелил им пару раз поверх голов, вылез в окошко, и поминай как звали. Напугал он их здорово: кинулись бежать, а дверь-то заперта. Ударились все разом в одну стенку, сорвали церковь с места и двадцать восемь миль проволокли.

* * *

– Ну тебя, Эллис! – отсмеявшись, сказала Золотце. – Сам знаешь, что это вранье. У людей собрание в церкви, а ты тут врешь напропалую.

– Ничего я не вру! – сквозь смех отвечал Эллис.

– Ну кончено! Вы, мужчины, только и умеете, что за разговорами штаны просиживать. До того заврались некоторые, что прямо ужас.

– Мужской пол не обижай! – вмешался Джин Брэзл. – С нами жить можно, особенно если хорошего мужика выбрать. А вы что? Вместо Библии каталог с тряпками, насмотритесь, и пошло: «купи» да «купи». Человек еще трудовые не успел получить, а она уже тут как тут.

– Мы сами себе покупаем, потому что работаем! – отрезала Сахарная. – А вы чаще в лоб получаете, чем свои «трудовые».

– Не хочу никого пугать, – сухо сказал Джин, – но если Золотце с Сахарной не уймутся, я их выведу.

– Ой, девушки, боюсь! – парировала Золотце. – Обидели мальчика, расхныкался.

– Ты видела, чтоб я хныкал? Если я хнычу, значит, хоронят кого. А если злой – кому-то каюк.

– Уймись! Нашелся тоже. Будешь нос задирать, тебе его быстро укоротят. Тебя послушать – лес шумит, а посмотреть – кустик торчит.

Арметта, заслышав в шуточных словах нешуточную злость, решила разрядить обстановку и расхохоталась так заразительно, что Джин и Золотце не выдержали и тоже засмеялись.

– Вы что, еще раньше что-то не поделили?

– Да все путем, мы шутим просто, – сказал Джин.

– Тогда завязывайте с шутками! Мы сюда врать пришли, – напомнил обществу Чарли Джонс. – Зора вон уже ерзает, думает, у нас вранье закончилось.

– И вовсе не думаю, – солгала я.

Все ненадолго притихли, пока не вернулось хорошее настроение. Стало слышно, как в церкви возносит молитву папа Генри.

<p>Молитва папы Генри</p>

* * *

Только он кончил молиться, как ударили в колокол у баптистов в Македонской церкви.

– Македония звонит, сейчас там еще служба будет, – сказал Джордж Томас.

– Зачем тут две церкви? – спросила я. – Городок маленький, молились бы все в одной.

– А то ты не знаешь! – хмыкнул Чарли. – Священники ни в жизнь не согласятся. И везде так: христианская церковь только все дальше раскалывается.

Все закивали, и он продолжал:

– Вон у нас сколько конфессий! Потому что церковь наша не на твердой земле строилась.