Читаем Мулы и люди полностью

– Тебе бы не понравилось, сынок. Ветер красный, как кровь, и когда он на тебя летит, это будто красный океан волны гонит со всех сторон. Ни конца у него нет, ни края. Будто тонешь в крови и ничего не можешь сделать. Когда я еще парнишкой был, люди говорили: если брызнуть в глаза свиным молоком, увидишь ветер. И я…

– А почему свиным? Коровье не подойдет? – перебил Клифферт.

– Свинья – единственная тварь Божья, которая видит ветер. Замечал ты, как свинья посмотрит-посмотрит в одну сторону и идет себе теплую лежанку готовить? Она сильный ветер за день видит.

– Дедушка, а почему ты его видеть перестал?

– Молоко понемногу смылось. Но я ветер больше недели видел. Мне даже глаза завязывали, чтобы не свихнулся и не убежал невесть куда.

– Ветер – женщина, и вода – тоже женщина, – сказал Клифферт.

<p>Откуда на волнах пена</p>

Раньше они дружили. Миссис Ветер прилетала на морской берег, они вместе штопали, вязали крючком и болтали – всё как обычные женщины. О детишках говорили, хвалились каждая своими. Миссис Вода говорила:

– Посмотрите на моих деток! У меня и большие есть, и маленькие, самые маленькие на свете. И все на вид такие разные, такие разноцветные!

А миссис Ветер еще громче хвасталась:

– Таких детей, как у меня, ни у кого больше нет: все разные! Они и летают, и ходят, и плавают, и поют, и говорят, и кричат. И у каждого цвет особый. Ах, какие чудесные у меня детки! Какая я счастливая мать!

Миссис Вода так устала слушать про ее детей, что возненавидела их. Однажды дети миссис Ветер пришли к ней все сразу:

– Мама, мы пить хотим. Можно нам холодной водички?

– Конечно, детки. Слетайте к морю, миссис Вода даст вам напиться. Только потом сразу домой!

Прилетели дети к миссис Воде, а она их всех взяла и утопила.

Миссис Ветер ждала-ждала, и стало ей неспокойно. Пошла к морю:

– Добрый вечер, миссис Вода. Вы не видели моих деток?

– Не-е-е-ет, не-е-е-ет…

Миссис Ветер знала, что они полетели к морю, она стала летать над ним и звать, и всякий раз, как она звала, над водой поднимались белые перья. Вот почему на волнах всегда пена – это перья поднимаются, когда миссис Ветер зовет своих бедных деток. Если на море шторм, значит, Ветер и Вода бранятся из-за детей.

Тут блоха захотела модную стрижку, и я ушел.

<p>Глава восьмая</p>

– Вы тут наврали целую кучу про разных зверей, а про льва ничего не сказали. А ведь он на земле главный начальник и заправила, – заметил Мешок.

Папаша Бойкин возразил:

– Вот еще! Лев царь зверей, но не царь земли. Он так думал, пока Джон его не отделал.

– Вранье! – возмутился Мешок. – Лев сам кого хочешь отделает!

– Конечно, не каждый покажет льву, где раки зимуют. Но Джон показал.

– А когда это все было? Я никогда про такое не слышал.

<p>Лев и царь земли</p>

Давно это было, до тебя и до меня. Мне старики рассказывали. Джон ехал себе верхом, как вдруг на середину дороги выскочил медведь гризли и заревел:

– А ну постой-ка! Слышал я, ты везде хвастаешь, что ты – царь земли.

Джон остановился:

– Так ведь я он самый и есть! А ты что, не веришь?

– Какой ты царь? Это я – царь! А тебе сперва надо меня побороть. Слезай с коня, померяемся силой!

Тот спешился, и стали они бороться. Джон взял кирпич и стал медведя по голове молотить. Тот сперва на месте топтался, а потом взял и Джона лапами обхватил. Обхватил, значит, и давит что есть мочи. Чувствует Джон: долго он так не протянет, задавит его медведь. Вынул он бритву из кармана и воткнул медведю между ребер. Медведь его отпустил, кое-как в кусты укатился и там лег. Понял, что не победить ему Джона. А тот сел на коня и дальше поехал.

В это время лев почуял запах медвежьей крови, прибежал и стал ее лакать. Медведь испугался, что лев его сожрет, пока он тут лежит раненый. Закричал:

– Пощади меня, Братец Лев! Я на дороге царя земли встретил, это он меня так изрезал.

Лев ощетинился и как рыкнет:

– Какого-такого царя земли? Это я царь! За такую дерзость я тебя в клочья разорву!

– Не рви меня, Братец Лев, дай оклематься!

– А ты не называй всякую шваль царем!

– Но ведь он и вправду царь. Подожди вот, он обратно поедет, я тебе покажу.

– Покажи, покажи, увидишь потом, что я с ним сделаю.

– Хорошо, Братец Лев. Спрячься за этими кустами, ждать недолго.

Лев сел рядом с медведем и стал ждать. Первым по дороге прошел старик. Лев вскинулся:

– Это он?

– Нет, это дядюшка Вчера, его время кончается.

Потом прошел мальчик.

Лев опять:

– Это он?

– Это малыш Завтра, его время еще не пришло. Сиди тихо, Братец Лев, я тебе скажу, когда он проедет.

Наконец и Джон показался на своей лошади, только в этот раз с ним было ружье. Лев не выдержал:

– Это он?

– Да. Это царь земли.

Лев встал на дыбки, хвостом, как хлыстом, хлещет, рычит:

– Смотри, Медведь, сейчас я его разделаю! Покажу тебе, кто тут царь!

Выскочил на середину дороги прямо перед лошадью и уши прижал – угрожает. А хвостом так и щелкает.

– Стой! – кричит. – Я слыхал, ты себя царем земли называешь?

А Джон глянул ему прямо в глаза и говорит:

– Да, я царь земли. Не нравится – можешь со мной потягаться.

Перейти на страницу:

Все книги серии Методы антропологии

Язык, мышление, действительность
Язык, мышление, действительность

Теория о взаимосвязи языка и мышления (гипотеза лингвистической относительности, или принцип лингвистического релятивизма) всегда привлекала внимание как широкой публики, так и специалистов – восхищенно аплодировавших, пренебрежительно отмахивавшихся, открыто критиковавших, В какой степени язык опосредует наше миропонимание (восприятие, мышление и упорядочивание информации, все когнитивные процессы); находится ли восприятие в зависимости от языка, формируется ли с его помощью; заставляет ли смотреть на мир определенным образом?Ни одна из наук пока не смогла дать однозначных ответов на эти вопросы.Настоящее издание – перевод единственного, вышедшего уже после смерти автора сборника его работ «Язык, мышление, действительность». В него входят статьи как на общелингвистические темы, так и специальные исследования языков хопи, шони, письменности майя, а также долгое время лежавший в архивах «Йельский доклад» – смелая попытка Уорфа наметить универсальную схему языковедческого исследования.Издание адресовано лингвистам, антропологам, историкам культуры, но также представляет интерес для широкого круга читателей, знакомых с «гипотезой лингвистической относительности Сепира- Уорфа».В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Бенджамин Ли Уорф

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Языкознание, иностранные языки
Антропология и современность
Антропология и современность

Антрополог Франц Боас был страстным борцом за права человека и свободу личности, стремился к распространению идеи необходимости свободы исследования, равенства возможностей и неизбежности победы над предрассудками и шовинизмом.«Антропология и современность» является популярной демонстрацией того, как наука может служить человечеству в решении социальных проблем. С самого начала книги Боас разрушает миф о том, что антропология – это просто набор любопытных фактов об экзотических народах, их обычаях и системах верований. Четкое понимание принципов антропологии освещает социальные процессы нашего времени и помогает нам понять природу человеческих отношений.Книга адресована специалистам по этнологии, культурологии и этнологии, студентам гуманитарных специальностей и всем интересующимся историей данных наук.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Франц Боас

Культурология / Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Модели культуры
Модели культуры

«Если бы народ не делал из кровной наследственности символа и лозунга, нас все еще объединяли бы общие убеждения, общественные нормы и мировоззрение – культура как психологическая целостность». Подчеркивая главные достоинства нашей и признавая ценности других культур, мы порой забываем о прошлом; противопоставляем частные аспекты не только «им», «другим», соседям, но и собственной истории. Рут Бенедикт говорит о необходимости смотреть глубже: видеть не только уникальную конфигурацию внутрикультурных элементов для каждой общности, но и совокупное содержание. Понимать исключительность каждой цивилизации.Несмотря на то что Бенедикт оперировала локальными американскими и ново-гвинейскими этнографическими материалами, ее труд послужил моделью и стимулом антропологам всего мира для изучения соотношения культуры и личности в самых разных частях мира, для формирования принципиально иного взгляда на изучение социальных институтов.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Рут Бенедикт

Культурология
Циклы о героях виннебаго. Исследование литературы коренных народов
Циклы о героях виннебаго. Исследование литературы коренных народов

В представленной работе антрополога Пола Радина (1883-1959) рассматриваются четыре цикла о героях североамериканских индейцев виннебаго – Трикстере, Кролике, Красном Роге и Близнецах. Исследователь, лично работавший «в поле» с богатой культурой народа, также называемого хо-чанк, условно охарактеризовал данные циклы как относящиеся к «изначальному, первобытному, олимпийскому и прометеевскому периодам», считая их вписанными в единый контекст историй о преобразовании вселенной – от хаотичного и неоформленного мира Трикстера до мира, принадлежащего человеку. Плодотворная и счастливая встреча Радина с виннебаго позволила ему сохранить культуру этих индейцев для человечества, а самому войти в когорту виднейших антропологов США.Издание адресовано специалистам в области социокультурной антропологии, аналитической психологии, культурологии, а также всем интересующимся мифологией.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Пол Радин

Культурология / Мифы. Легенды. Эпос
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже