Читаем Москва полностью

11 | 01544 Когда б товарищ Кириленко —     6186 Один товарищ говорил —                 Когда бы горькую не пил                 А сладкую какую пил                 То как товарищ был Черненко                 Да вот товарищ Кириленко                 Не захотел быть как Черненко                 Товарищ, и все пил и пил                 И что ж товарищ Кириленко? —                 Он выгнат из Политбюры                 Там стало пусто бы, кабы                 Не оставался там Черненко                 Товарищ11 | 01545 Вот раз они меня обидели     6186 И тут же холод наступил                 А я все на своем стоял                 И холода не отменял                 И они ясно это видели                 Но после я подумал просто:                 А люди-то за что страдают                 Работы сельские и просто                 Простой народ за что страдает                 И отменил11 | 01546 Вот купил свининки     6191 На колхозном рынке                 А свининка неплохая                 Только очень дорогая                 И картошка дорогая                 Да и свекла дорогая                 Жизнь уж очень дорогая                 Хоть и дорогая                 А каб дешевая была                 Всякая бы дура                 Знай себе жила                 В ус не дула                 А тут надо сильным быть                 Надо хитрым быть                 Умным, умным надо быть                 Чтобы жизнь прожить                 Дорогую11 | 01547 Ах, сгубила меня политика     6194 В смысле внутреннем и вовне                 Ах, кабы сгубила меня эстетика                 Или в крайнем случае этика                 Иль какая там кибернетика                 А то вот сгубила меня политика                 И пожрала меня во мне11 | 01548 Арафат – он был нам друг     6203 А теперь не то чтоб враг                 Но так повернулось вдруг                 Что вот вроде и не друг                 Хотя еще и не враг                 Да не в этом дело ведь                 Всюду прах и всюду смерть                 Веют

Жизнь поэта

1984

Предуведомление

Что есть жизнь поэта? Думают: поел, попил, смахнул слезу – и пошел, в смысле – жил, жил, да и помер.

Нет. Поэт живет, он как все ест, пьет, смахивает с дрожащих ресниц горькую слезу, выходит за порог и уходит. Может, что и не так, – я сужу только по себе.

11 | 01549 Будто бы яркая жизнь протекает     6920 Якобы красочная во весь рост                 А вот возьмешь ее, скажем, за хвост —                 Вся-то водичка с нее и стекает                 Глянешь в крысиное личко ее                 Да ничего – вроде, личко свое                 Знакомое11 | 01550 О, как давно все это было1  | 00058Как я в матросочке своей     6988 Скакал младенцем меж людей                 И сверху солнышко светило                 А щас прохожих за рукав                 Хватаю: Помните ли, гады                 Как я в матросочке нарядной                 Скакал! ведь было же! ведь правда! —                 Не помнят11 | 01551 Чем я, скажем, не медведь     6995 Слева приглядеться если —                 Моюсь редко и со смыслом                 Силу чтоб не потерять                 Молча у окна сижу                 Только веки поднимаю                 Потому что понимаю:                 Коли что в ответ скажу —                 Так и выйдет11 | 01552 Я верю, мне жизнь улыбнется     7040 Румяным голландским лицом                 Не щас – так когда там придется                 Хотя бы уж перед концом                 И взявши под ручку как дусю                 С седьмого сведет этажа                 А там уже сам не спеша                 На семь этажей углублюся                 В землю11 | 01553 Я растворил окно, и вдруг     7074 Весь мир упал в мои объятья                 Так сразу, даже страшно так                 Вот – не обиделись собратья б —                 Некрасов, Рубинштейн, Орлов —                 Но им я не подам и виду                 Я с ними как обычно буду                 Наедине же – словно Бог                 Буду
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги