Читаем Москва полностью

11 | 01519 Двое видят из машины                 Как подолы подобрав                 В небе плавают вершины                 Белоснежных горных глав                 Их восторженные взоры                 Притомились красотой                 Да – один вздыхает – горы!                 А второй уж пустотой                 Залит                 По горло

2

11 | 01520 Двое, выглядывая из машины                 Видят высоко над собой                 Плавающие вершины белоснежных гор                 Их восхищенные глаза                 Утомляются от вида этих красот                 Да – говорит один – горы!                 А второй уже весь полностью по самое горло заполнен пустотой11 | 01521 Что в память бедную запало?                 Мышей и крыс ночные тушки                 Венецья вдоль своих каналов                 Развешенная для просушки                 Далеких голосов глиссандо                 И Сильвьи лик оливковатый                 При поминаньи Алессандро                 Мгновенно, словно белой ватой                 Некой                 Укутываемый11 | 01522 Как прекрасны два чистых мужчины                 В белых свободных рубашках                 Сидящие друг напротив друга                 За небольшим столиком открытого кафе                 Откинувшись на круглые спинки плетеных кресел                 Рассеянно глядящие друг на друга                 Долгим прохладным взглядом11 | 01523 А подтянем-ка ракеты                 Да и бомбы всевозможные                 И ударим-ка по Питеру! —                 А зачем? —                 А чтобы была одна Москва

Исчисленные стихи

1983

Предуведомление

Уже давно, не знаю, откуда (да и никто, к кому я ни обращался, не дал мне сколько-нибудь вразумительного ответа на сей вопрос), пришла мне в голову идея написания десяти тысяч стихов. Поскольку пришла она откуда-то, следовательно, там предусмотрели и возможность исполнения подобного предприятия посредством меня. По моим подсчетам (соответственно темпам моего писания), это будет исполнено к году, примерно, 90-му. Следовательно, и войны не будет года до 90-го. Мне представляется, что сей аргумент гораздо основательней всех прочих на этот предмет.

Подобно, как в известной истории про путешественника, застигнутого в горах проливными дождями и пережидавшего непогоду у берега вздувшейся реки. На его вопрос о возможных сроках окончания непогоды один местный горец отвечал, что скоро кончится. Когда же путешественник полюбопытствовал об основаниях подобного оптимизма, горец ответствовал: «А то река переполнится».

Конечно, будучи заинтересованным более делом спасения мира, чем исполнением поэтического долга, я мог бы сознательно оттягивать написание последнего катастрофического стихотворения, с целью продлить мирный период на нескончаемый срок, определяемый только моими способностями прожить нескончаемо долго. Но это было бы нарушением правды моих взаимоотношений с Судьбой, и я был бы незамедлительно наказан, и через то непонятным (и, может быть, гораздо более ужасным) способом пострадало бы и все человечество.

Для того чтобы читатели и просто люди, заинтересованные делом мира, могли следить за драматургией моих (а через это и их собственных) отношений с Провидением, решил я нумеровать каждый опус порядковым его номером по мере написания.

Некоторые лакуны в нумерации объясняются просто тем, что у меня есть норма отсева стихотворений – примерно 30 % (или больше, но ни в коем случае не меньше). К тому же я распределяю стихи по разным сборникам, и внутри сборников могут быть перестановки, диктуемые композиционными и сюжетными соображениями.

Так что – будем следить.

11 | 01524 Мне нелегко в моей стране     5864 И вправду ведь – страна нелегкая                 Вот климат, скажем, портит легкие                 Она же губит сердце мне                 Да ведь и я ей, между прочим                 Наверно тоже что-то порчу                 Но что? – неясно вот вполне11 | 01525 Красавица взирает страстно     5883 Сочася телом молодым                 И что ей смерть и Государство —                 Лишь некий невесомый дым                 Но годы быстрые минуют                 Мой след уж в небесах увял                 А она только понимает                 О чем я мудрый толковал
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги