Читаем Мать ученья полностью

После еды Кириэлле увязалась за ним в его комнату. Ему было лень выгонять ее, к тому же, сегодня она была в благодушном настроении и особо не мешала. Он сидел на кровати, скрестив ноги, и отрабатывал упражнения на плетения; Кириэлле лежала на полу, обложившись листами, и увлеченно рисовала. Наконец ее карандаш замер, она принялась нервно грызть кончик. Зориан уже знал, что за этим последует.

— Зориан? — спросила она.

— Да? — со вздохом ответил он.

— Почему ты так стараешься? — она перевела на него заинтересованный взгляд. — Во временной петле ты можешь делать что угодно — но ты постоянно работаешь. Разве тебе никогда не хочется заняться чем-нибудь более интересным?

— Ты неправа, — ответил он. — Во-первых, делать "что угодно" нельзя. Ты — это то, что ты делаешь, и если я стану валять дурака, просто потому что мне за это ничего не будет — со временем это изменит мой характер. Во-вторых… на самом деле, мне интересно учиться. Ну, может, не всегда, но ты поняла, что я имею в виду, правда? — повисло молчание, Кириэлле мялась, явно желая, но не решаясь что-то сказать. — А в чем дело? Ты хочешь заняться чем-то другим?

Взгляд Кириэлле метнулся между ним и разбросанными листками, потом она наконец решилась. Собрав листы в стопку, она подбежала и плюхнулась к нему на колени.

— Можешь посмотреть мои рисунки и сказать, что думаешь? — выпалила она.

О. Что же, почему бы и нет. Раньше он не обращал особого внимания на ее рисунки, тем более, что она всегда прятала их, когда он подходил, но по тому, что он видел мельком, вроде неплохо. Хех, покуда он добрый, он даже не будет ее критиковать… слишком… сильно…

Проклятье.

Зориан молча смотрел и слушал, покуда Кириэлле оживленно показывала плоды своего труда, объясняя, что нарисовано. Не то чтобы тут требовались объяснения — рисунки были чертовски реалистичны. Не просто хорошо — действительно офигенно. Зориан мог бы поклясться, что смотрит работы профессионального художника, а не рисунки младшей сестры. Одна из картин — городской пейзаж Сиории — была так насыщена мелкими деталями, что он не представлял, как Кири вообще хватило терпения даже просто изобразить это все — тем более, изобразить правильно.

— Кириэлле, это невероятно круто, — честно сказал он. Вообще-то он собирался сначала покритиковать ее — но просто не видел, к чему тут можно придраться. — Почему мать все еще не хвастается, что в семье растет гениальный художник?

Кириэлле смущенно завозилась у него на коленях.

— Мама не одобряет, что я рисую. Она не покупает мне карандаши и ругается, когда застает меня за рисунком.

Зориан ошеломленно посмотрел на нее. Почему? С какой стати ей так поступать? Мать несговорчива и одержима социальным статусом, но ведь не откровенно злобна… Он вновь пролистал стопку рисунков, остановившись на портрете Бирна, парнишки, что ехал с ними на поезде. Кириэлле больше никогда его не видела, но смогла очень убедительно передать образ, рисуя по памяти.

— Погоди, — внезапно сообразил он. — Так вот почему ты таскаешь мои тетради и писчие принадлежности?

— Ой! Я думала, ты не замечаешь, — призналась она. — Ты никогда не говорил об этом маме. Спасибо, кстати.

Ну, он не говорил, потому что не думал, что мать чем-то поможет. Но раз уж вышло так удачно — черта с два он признается и потеряет ее неожиданную благодарность.

— А что насчет книг? Полагаю, их она тоже не одобряет? — предположил Зориан.

— Ага, — ответила Кириэлле, прижимая рисунки к груди. — Она никогда мне их не покупает. Говорит, что леди не должна тратить на это время.

А вот это вполне в духе матери. Мать никогда не одобряла его увлечение чтением, едва ли она обрадуется, если ее дочурка заведет ту же привычку. Хоть это и не объясняет запрета на рисование.

— Ну, мать есть мать, — сказал Зориан. Сестра выглядела расстроенной, и он ее прекрасно понимал. Ее положение оказалось невероятно схоже с его. — Не волнуйся. Со мной было так же. Она успокоится, когда поймет, что не может запугать тебя.

— И вовсе не так же! — неожиданно выкрикнула она.

Э, что?

— Кири…

— Ты не понимаешь! Все не так же, потому что тебя почти весь год нет дома, и она не может ничего с тобой поделать! Ты, и Дэймен, и Фортов — уезжаете сюда, учитесь магии, делаете, что хотите — а я никогда так не смогу! — она уткнулась лицом ему в грудь, ее пальцы болезненно вцепились в его руки. — Все не так же, потому что я девочка…

Зориан обнял ее, тихонько покачивая, чтобы успокоить. Кусочки мозаики в его голове наконец сложились в картину. Традиционалисты в Сирине нередко считали, что женское образование — напрасная трата времени и денег. Да что там, некоторые даже нарушали закон и не посылали дочерей в начальную школу, научиться читать и писать. К тому же магические школы, даже не самые престижные, всегда были дороги…

— Они не собираются отправлять тебя в академию, — вслух заключил он.

Кириэлле кивнула, все еще уткнувшись ему в грудь.

— Они говорят, что мне это не нужно, — она шмыгнула носом. — Они уже договорились о моем замужестве в пятнадцать лет.