Читаем Мастер артефактов полностью

Примите мою искреннюю благодарность за предложение присоединиться к вам, однако я вынужден его отклонить. Сколь бы благородной ни была преследуемая вами цель, нынешние проблемы в братстве занимают все мое внимание. Если мне удастся уладить дела в Квири в ближайшее время, я, возможно, отправлю к вам одного из братьев, однако призываю вас ни в коем случае не устраивать встречу в Баноке. Согласно последним донесениям, город захвачен бандой преступников.

У меня имеются сведения об одном из ваших компаньонов. С прискорбием сообщаю, что предвещатель Цзянь Никлосс погиб. Но смерть его не была напрасной… принеся себя в жертву, он спас многие жизни.

Что касается Аннева, ваше предположение верно: этот юноша еще недавно был в Анклаве, однако на днях покинул его. Я передал ему ваше письмо: быть может, он примет решение поспособствовать вам в ваших поисках. В этом случае я настоятельно советую вам проявлять в его присутствии осторожность и с вниманием относиться к его душевным переживаниям, – впрочем, я уверен, что напрасно упоминаю об этом, так как, несомненно, вы бы сделали это и без моей рекомендации. Неосмотрительность может привести к разрушительным последствиям.

Да пребудет с вами свет Люмеи и да защитят вас ветры Одара.

Арх-дионах Рив,

верховный орден

дионахов Тобар

Глава 82

Алкоран крался к угасающему костру, дрожа от волнения. Но не спасения от холода жаждал капитан – стояла теплая летняя ночь, – а того, что могли разделить с ним обитатели этого крошечного лагеря: приятельское общение, участие, ощущение покоя. За время кампании в Бордерлунде он уже и забыл, что такое покой. Военачальники грызлись меж собой, лорды так и норовили вцепиться друг другу в горло, и даже противостояние с их общим врагом ни тех ни других не могло заставить пойти на компромисс. Это было какое-то безумие. Жадность, кровь, хаос… Он потерял почти всех своих людей и лишился левого глаза во время первого же набега на Черную стену. Сам Алкоран выжил лишь потому, что предусмотрительно держался в арьергарде и, когда каменный голем начал швырять булыжники, одним из первых бросился в бегство. Тогда-то он и получил стрелу в глаз – он так и не понял, кто стрелял, возможно даже кто-то из его собственных бесхребетных солдат, – и, ошалев от боли и страха, вонзил меч в первого попавшегося человека. Как на грех, им оказался единственный на все войско лекарь-травник, которого они завербовали у границ Озерного края.

Бегство не принесло Алкорану желанного покоя. Рана под бинтами гноилась и причиняла мучительную боль; офицеры бордерлундской армии смотрели с презрением и сторонились его. И вот теперь он пришел к этим людям в надежде найти у них хотя бы крошечную толику покоя…

И забрать все их пожитки.

– Доброго вечера, – тягуче произнес он, имитируя местное наречие. – Простите за беспокойство. Не пустите ли усталого путника погреться у костра?

Он отвесил глубокий поклон, сдвинул широкополую шляпу так, чтобы она прикрывала перевязанную глазницу.

– Уже поздно, друг, – ответил ему старик, сидящий на пне у костра. – Мы тебя не знаем. Ступай лучше своей дорогой.

Алкоран выпрямился. К такому повороту он был готов.

– В таком случае я не стану обременять вас своим присутствием. Но умоляю, прежде скажите, нет ли каких вестей с запада? Я иду с востока. В войну с Даогортом вовлечен уже весь Бордерлунд. В деревнях близ Куар мародерствуют терранцы, и наши бравые солдаты уповают на помощь Большой Лукуры или Озерного края. Известно ли вам что-нибудь об этом? Отчего воины Империи не спешат на подмогу соседу?

Старик обменялся взглядом с женщиной, которая помешивала еду в котелке, стоящем на углях. Судя по запаху, разлитому в воздухе, в котелке готовилось рагу с мясом и овощами. Алкоран едва удержался, чтобы не облизнуться.

– Так ты из Бордерлунда? А выговор у тебя будто столичный.

Проклятье, подумал Алкоран. Он совсем потерял бдительность. Это все из-за голода. А еще из-за непрекращающейся, сводящей с ума боли.

– Так и есть. Я родился в Баноке, а в Бордерлунде оказался по долгу службы. Так что нынче творится на Королевском тракте?

Старик что-то шепнул женщине и медленно поднялся со своего пня. Женщина побежала к одной из четырех палаток, поставленных недалеко от огня, и пару мгновений спустя оттуда вышли двое мужчин.

– У тебя есть кто-нибудь в Баноке? – прошептал старик. Губы у него тряслись, как будто он беспрестанно что-то жевал. – Семья? Возлюбленная?

Да чтоб тебя.

Похоже, дед твердо вознамерился выслушать биографию незнакомца, а уже потом решать, пустить его к костру или нет. Алкоран призвал на помощь всю свою волю и улыбнулся самой чарующей улыбкой, на какую только был способен. Он привык получать желаемое по первому приказу, и невозможность командовать вызывала у него почти физическое страдание. Однако не успел он и рта раскрыть, как старик снова заговорил: