Читаем Мастер артефактов полностью

– Понятия не имею. А что обычно делают с яйцами евнухов?

Илюмит поставил сумки на землю и невозмутимо произнес:

– Мне не говорили. Думаю, мои скормили свиньям, однако утверждать наверняка не возьмусь. Но я совершенно точно уверен, что их не стали хранить в банке.

Анабо издала мученический стон.

– Боги, Джаффа, я просто пошутила. В Илюмее что, нет шуток?

– Да и какой в этом смысл? – продолжал Джаффа, пропустив слова госпожи мимо ушей. – Они все равно испортятся, если их не замариновать. А это лишь напрасная трата уксуса.

– Джаффа… – Анабо устало потерла виски. – Хватит каждое мое слово воспринимать буквально. Это страшно раздражает.

– Могу себе представить, госпожа.

Анабо заправила за ухо выбившуюся прядь черных волос и вздохнула.

– Иди заплати за комнаты и скажи Алану, что мне нужна горячая ванна. Иначе я вот-вот лопну от грязи.

– Это невозможно.

– Что?

– Это физически невозможно. На вас всего-то легкий слой дорожной пыли. Вот если бы вы и правда извалялись в грязи, а потом…

– Джаффа. Просто сделай так, как я говорю, ясно? И не смей до утра показываться мне на глаза.

– Слушаюсь и повинуюсь, консул Анабо.

– Вот и молодец.

Анабо распахнула дверь и быстро вошла в гостиницу. Даже взглядом не удостоив галантно склонившего голову Алана – стоит ли упоминать, что его вопрос о состоянии дорог на севере остался без ответа, – она стремительной поступью направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Джаффа, высокий и мускулистый, навис над длинной стойкой орехового дерева, за которой стоял хозяин «Оленя и дуба», поприветствовал его и принес извинения от имени уставшей госпожи. О чем они говорили дальше, Фиба уже не слышала: все ее помыслы занимала огромная ванна, до краев наполненная горячей водой. Материковый климат был, на ее вкус, слишком суров, а местный народ злоупотреблял формальностями. Но что поделать, такова ее работа – мириться с холодом, веявшим и от этой земли, и от населявших ее людей, дабы король Ченг мог нежиться в своем дворце в окружении наложниц.

Анабо, скрипнув зубами от злости, взлетела по ступенькам. Она бы и сама сейчас не отказалась от постельных утех. Но последний из ее наложников давным-давно сбежал, а оставить заявку на нового она так и не сподобилась: все силы уходят на войну с этой жадной сволочью Бливеном, из него пока лишний медяк выбьешь – с ума сойдешь. Нужно будет разобраться с этим, как только она вернется в Лукуру. Может, гильдмастер Вэйлен расщедрится и подарит ей кого-нибудь из своих рабов.

А жалкий крохобор Бливен пусть катится к Кеосу, думала она, спеша по коридору к своим покоям. Черта с два я позволю ему лишить меня законной передышки. Конечно, это ведь не он целую неделю жрет дорожную пыль и подыхает от качки на запруженной дерьмом реке. Это не ему приходится ночевать в жалком притоне в Неамаре и терпеть…

Анабо рассерженно толкнула ведущую в комнату дверь – и ахнула. Кровать была застелена белоснежными простынями, в воздухе разливалось благоухание от горящих ароматических свечей, а посередине комнаты стояла ванна, полная горячей воды.

– Алан, ах ты, сукин сын! – Анабо жадно вдохнула аромат жасмина и можжевельника. – О, благодарю вас, милостивые боги. Слава вам, непреклонный Одар и сияющая Люмея, и вашему брату-паршивцу Кеосу.

Представив, как она погружается в воду и благостное тепло окутывает ее с ног до головы, Анабо даже застонала.

– Джаффа! – крикнула она, высунув голову в коридор. – Не надо горячей воды! В кои-то веки Алан сам обо всем позаботился. Встретимся утром!

Она захлопнула дверь, скинула плащ и принялась стягивать с себя дорожные юбки. Она уже наполовину разделась, когда вдруг заметила, что портьеры колышутся от ветра. Анабо фыркнула, подошла к окну и захлопнула ставни, но легкий ветерок все равно проникал в комнату сквозь щели между зелеными досками. Госпожа консул вздрогнула – впрочем, скорее от предвосхищения скорого блаженства, чем от холода, – сбросила с себя остатки одежды и погрузилась в ванну.

– О да, – простонала Анабо, закрывая глаза от удовольствия. – Хвала милосердным богам.

– Надо же, а мне ты показалась не слишком набожной.

Анабо резко села, машинально прикрыв грудь левой рукой – инстинкт, избавиться от которого она не смогла даже за тридцать лет, проведенных на Иннистиуле.

– Это еще кто? – бешено озираясь в поисках говорившего, крикнула она. – И какого черта ты здесь делаешь? А ну, выходи!

Из-за портьеры бесшумно выступил молодой человек в серо-белом плаще. Но откуда он взялся? Она ведь только что стояла у окна и могла бы поклясться, что никого там не было… Анабо прошиб озноб.

Незнакомец снял капюшон и произнес:

– У меня поручение от дионаха Ханиката.

Женщина нахмурилась, потом снова медленно погрузилась в дымящуюся воду.

– Вот как? Любопытно. Джаяр ничего не говорил о твоем визите.

– Разве?