Читаем Любимые полностью

Никос залез под кровать, достал небольшую металлическую коробку и открыл ее. Внутри лежал шерстяной свитер, который он повязал на талии. Очевидно, что его выучили так делать. Мальчик казался взрослым не по годам.

Темис спросила, не хочет ли он с кем-нибудь попрощаться, но мальчик покачал головой. Похоже, здесь у него не было друзей, в том числе и среди персонала.

К радости Темис, ребенок спокойно оставил заведение, несколько лет служившее ему домом. Без всяких эмоций и колебаний он взял Темис за руку и пошел по мраморным коридорам, через главный вход и ворота. Когда они уходили, директор радостно помахал им в окно рукой. Потом задернул шторы, чтобы не выцветала мебель в кабинете.

Темис заранее узнала расписание автобусов до Фессалоник. До отправления оставалось несколько часов, поэтому она решила отвести Никоса куда-нибудь перекусить.

Ребенок вел себя тихо. Она и не ждала другого, главное, он крепко держал ее за руку, полный доверия и надежды на то, что она отвезет его в лучшее место. Готовность мальчика пойти с ней радовала Темис и успокаивала тревоги.

Они устроились в небольшом ресторанчике, где Никос с жадностью проглотил фаршированные овощи, склонившись над тарелкой так, будто кто-то мог ее отобрать.

Беседуя с ним, Темис впервые упомянула, что скоро он встретится с младшим братиком.

Никос не реагировал на то, что она говорила, – непонятно, слушал ли он вообще. Временами он поднимал на нее огромные карие глаза, но, казалось, мало вникал в слова. Вскоре мальчик все доел, и они направились к автобусу, шедшему до Фессалоник.

С момента прибытия в город и до отправления поезда в Афины у них оставался еще час. Неподалеку от вокзала Темис увидела магазин. Она хотела переодеть мальчика, избавиться от мешковатой униформы paidopoli и купить ему собственную одежду.

В магазине ребенок стал более разговорчивым.

– Это на самом деле не мои вещи, – сказал он, потянув за край свитера. – Каждую неделю на кровати оставляют чистую одежду. Иногда вещи тесные, иногда слишком большие.

Темис заметила, что он то и дело подтягивал шорты. Очевидно, их сшили для ребенка покрупнее.

– Тогда давай купим что-то для тебя, – сказала она. – Какой твой любимый цвет?

Мальчик пожал плечами. В магазине был не слишком большой выбор, но они нашли пару брюк, которые подвернули снизу, и несколько рубашек разных цветов. По пути из магазина Темис украдкой выбросила его старые вещи в мусорный бак.

На вокзале Никос впервые за день испугался.

– Это чудовище, – сказал он, прижавшись к Темис.

Поезд извергал огромные клубы пара.

После уговоров он поверил обещанию Темис, что будет в безопасности, и позволил ей поднять его на ступеньку. Они быстро нашли себе места и несколько мгновений спустя тронулись в путь. Вечер только начался, и вскоре Никос уснул.

Темис разглядывала его лицо. С длинными ресницами, почти касавшимися щек, он очень напоминал Ангелоса. Отличались лишь волосы. Они были коротко подстрижены, как и у других мальчиков в paidopoli. Темис не удержалась и погладила мягкий ежик на его голове, но ребенок даже не шевельнулся. Он много часов сидел, свернувшись калачиком у нее под боком, как довольный кот, а она положила руку ему на спину. Ее малыш Никос…

Когда стало светать, Никос проснулся и уставился в окно. Казалось, ему было интересно все, что они проезжали: лошади, коровы и даже козы. Все это он ранее видел лишь на картинках.

Выбрав подходящий момент, Темис сказала ему, что у него будет брат. Никос посмотрел на нее пустым взглядом. Возможно, он все поймет, когда они доберутся до Патисии, подумала она и отложила эту тему. Перед отъездом из дома Темис нашла свои любимые детские сказки, а сейчас читала и перечитывала их Никосу. Мальчик оживился, слушая истории, а через некоторое время Темис стала придумывать свои: мальчик жаждал слушать о богах и богинях, а также о загадочных существах из глубин. Когда Никос вновь уснул, Темис поняла, что чуть ближе узнала этого странного и красивого мальчика.

Поздно ночью поезд подъехал к станции Ларисис в Афинах. Никос проснулся. Выглядел мальчик растерянным, словно его разбудил дурной сон, и вдруг громко расплакался.

– Где я? Где я? – кричал он, молотя Темис кулаками. – Я не знаю, кто вы! Отведите меня домой! Сейчас же! Отведите меня домой!

Он визжал так, будто его похитили, и другие пассажиры в поезде стали оглядываться на Темис с подозрением.

– Никос, успокойся, агапе му, – нежно проговорила она, стараясь удержать его руки. – Я Темис, ты помнишь?

Плач мальчика чуть стих.

– Мы едем домой, повидать твоего братика. Мы почти на месте, в Афинах.

Мальчик громко шмыгнул носом, вытирая слезы о рукав новой рубашки и тяжело дыша. Постепенно его рыдания утихли.

– Ты помнишь? Мы уехали из paidopoli и сейчас едем домой…

Темис на секунду задержала дыхание. На нее пристально смотрела одна пара. Похищение детей не было чем-то необычным. Велись споры о том, что некоторых детей перевозили в коммунистические страны, а других против воли помещали в paidopoli. Темис прекрасно понимала, о чем думали люди.