Читаем Любимые полностью

Чтобы отвлечься, Темис заговорила с сидевшей рядом Катериной. Час спустя девушка опустила голову на плечо подруги и погрузилась в глубокий сон.

Темис проснулась от скрипа ручного тормоза и внезапной тишины. Мотор заглох. Она села и протерла глаза.

Кузов уже открыли, и бойцы выпрыгивали наружу. Последний скинул их рюкзаки.

Местность была ей незнакома, но, когда показалось солнце, она прочла вывеску. Темис приободрилась, увидев знакомый алфавит. Они снова оказались в Греции, на родине, за которую учились сражаться.

Отряду объяснили план на следующие несколько дней. Их целью стало обеспечить себя запасами на недели вперед. Единственным источником являлись деревни, но не все жители охотно делились. Если они не отдавали достаточно продовольствия добровольно, их следовало «приободрить».

Темис знала, что так обозначали применение силы, но она следовала приказам. Она принесла присягу и руководствовалась принципами, которые теперь их объединяли.

Той ночью она лежала под звездами и вспоминала, как раньше ссорились и спорили ее родные. Ни один ужин не обходился без препирательств, и бабушка часто огорчалась. Темис поняла ценность прежней свободы, позволявшей всем придерживаться каких угодно взглядов.

Под тонким одеялом она ощущала каждый камень. За всю жизнь Темис ни одной ночи не проводила так неудобно. Но капитан постоянно твердил им, что дальше условия станут еще более суровыми.

– Пока мы еще на каникулах, а вот дальше… – сказал он. – Нужно будет приготовиться к бою. Вы узнаете, когда придет момент.

Следующие две ночи они шли, потом снова разбили лагерь. Наутро Темис получила первое задание: совершить набег на указанный пункт, захватить продовольствие и набрать в армию людей. С двумя другими бойцами они скрытно наведались в соседнюю деревню, прикидывая, сколько здесь жителей, какими запасами они располагают и есть ли у них оружие. Они доложили, что все мужчины ушли, остались мальчики не старше тринадцати лет.

Отряд проснулся до рассвета, чтобы окружить деревню. Когда раздались первые выстрелы, никто из внезапно разбуженных женщин и детей не понял, что происходит.

Следовало пройти как можно больше домов за кратчайшие сроки, нагнать страха, а затем по громкоговорителю приказать жителям сдаться добровольно (первая группа выступала в качестве заложников). Обычно обитатели деревни боялись за жизнь своих, и без мужчин эта тактика неизменно срабатывала.

У источника на главной площади столпились около полусотни женщин и детей, охваченных ужасом. Бойцы обступили их кольцом. Деревенских было больше, но на чьей стороне сила – это другой вопрос.

Капитан выбрал из толпы молодую женщину, взял за руку и увел, чтобы допросить.

Его манера поразила Темис. Если эта девушка предала его или страну, сказал капитан, он не пожалеет ее.

– Когда ушли из деревни мужчины? – спросил он. – И куда?

Девушка что-то пробормотала в ответ. Эта деревня поддерживала коммунистов, сказала она, но страх на ее лице выдавал правду.

– Твой язык говорит одно, а глаза другое, – проговорил капитан. – Ты лживая сука.

Мужчина, который напоминал Темис добродушного медведя, ударил девушку по лицу и рявкнул своему помощнику:

– Отведите старух в лес. Детей оставим здесь. Здоровые пойдут с нами. Пускай принесут все до последней крошки, прежде чем мы уйдем. Выдвигаемся до полудня.

Указания передали всем бойцам. Темис досталось конвоировать пять молодых женщин: они переходили из дома в дом и опустошали шкафы. Одна из них держала у груди малыша. Никто не разговаривал. Все это время Темис не выпускала из рук винтовку. При попытке к бегству пленного следовало застрелить, без исключений.

Бобы, хлеб, картофель, фрукты – продукты выкладывали на одеяла, расстеленные на деревенской площади. Вскоре на трех одеялах выросли горы еды. Также забрали большие кастрюли. Зачем продукты, если не в чем готовить?

Отдельной группе доверили искать оружие, и в некоторых домах нашли винтовки, спрятанные в подполе и даже в детской кроватке. Амуниции оказалось мало. Наверное, поэтому жители не могли защитить себя, когда прибыл отряд.

Все молчали. Нарушал тишину лишь плач ребенка, чей отчаянный крик действовал Темис на нервы.

– Идите и посидите с детьми… – сказала она.

– Спасибо, – с благодарностью ответила мать.

Она ушла прочь, к детям, стоявшим в тесном кружке под платаном. За ними следила Катерина. Дети, не пытаясь шалить, просто смотрели в пыльную землю.

Темис заканчивала свою миссию. На каждом опустошенном доме нацарапали крест. Отметили все сорок, и она отвела женщин обратно на деревенскую площадь.

Появились и другие члены отряда. С ними шли три пожилые женщины.

Одеяла с едой связали узлами и навьючили на пару найденных мулов.

– Оставьте старух здесь, – сказал Макрис. – И ту, что с младенцем. Она будет нас задерживать.

– А что с детьми? – спросила Катерина. – Что будет с ними?

Макрис с презрением посмотрел на нее, но не из-за того, что она заговорила без спроса. Казалось, все знали, что бывает с детьми.

– Четверо из вас отведут детей на север.

Бойцы зашептались. Они только что пришли с севера.