Читаем Корни блицкрига полностью

В предложенной пехотной дивизии сила разведывательных подразделений выросла с одного эскадрона конницы до полного разведывательного батальона в составе двух кавалерийских эскадронов, велосипедной роты, отделения в составе четырех бронированных автомобилей и моторизованного подразделения связи. Подразделение связи в дивизии 1923 года было значительно увеличено по сравнению с организацией, одобренной версальскими соглашениями. К двухротному батальону связи Рейхсвера была добавлена еще одна рота, а отделения связи были приданы каждому полку, а также разведывательному батальону. Поскольку связь в маневренной войне значительно затруднена и играет намного более важную роль, рост подразделений связи в два раза по штатам 1923 года показывает, что Генеральный штаб со вниманием отнесся к этой проблеме. Для разведки и артиллерийского наблюдения в соответствии с предложенными штатами каждой дивизии в распоряжение дивизионного штаба придавалась эскадрилья самолетов-разведчиков. В соответствии с предложенной организацией пехотная дивизия вероятно имела бы 15 000–16 000 солдат. Соответственно расширялись и все подразделения обеспечения — медицинская служба, колонны снабжения, автомобильный батальон и инженерное подразделение. Командующий артиллерии получил бы роту разведки и наблюдения, а дивизионный штаб взвод военной полиции и мотоциклетный взвод — подразделения, пригодные для использования в качестве курьерской службы.{212}

В предложенной в 1923 году организационной структуре практически невозможно узнать кавалерийскую дивизию Рейхсвера (см. Приложение). Кавалерийские подразделения в составе 24 эскадронов, организованных в 6 полков, не были увеличены вообще, но в состав дивизии было добавлено большое количество подразделений боевого обеспечения и огневой поддержки, так что предложенный штат удвоил размеры дивизии по сравнению с Версальскими ограничениями. В наставлении «Управление и Сражение » было предложено организовать шесть кавалерийских полков в соответствии с «троичным» принципом, с тремя бригадами по два полка каждая. Хотя каждый полк как и прежде имел бы четыре эскадрона конницы, он дополнительно получал пулеметную роту вместо взвода, артиллерийский взвод из двух орудий и свой собственный взвод связи. К кавалерийской дивизии были добавлены силы, эквивалентные пехотному полку, включающие батальон пехоты, велосипедный батальон и пулеметный батальон. Как и в пехотной дивизии, вдвое была увеличена дивизионная артиллерия, добавлением второго батальон из 12 орудий, а кроме того, артиллерия была полностью моторизована. Также был добавлен моторизованный зенитный батальон в составе 4 батарей. Сверх разрешенного Версальскими соглашениями штата дивизия получала инженерный батальон, батальон связи, эскадрилью наблюдательных самолетов, и бронеавтомобильный батальон в составе 12 бронемашин. Версальское соглашение не разрешало кавалерийским дивизиям иметь их собственные медицинскую службу, колонну снабжения, автомобильное подразделение — все они присутствовали в организационной структуре, предложенной «Управлением и сражением ».{213}

Организация пехотной дивизия, предложенная в 1923 году, была отлично приспособлена для маневренной войны. Имея девяносто полевых орудий, считая пехотные орудия, командир дивизии обладал огневой мощью, достаточной для выполнения самых разнообразных задач, от огня пехотных орудий для непосредственной поддержки пехоты до заградительного огня на дальних дистанциях и противобатарейной стрельбы тяжелых гаубиц. Сильный акцент на подразделения связи и моторизацию большой части артиллерии был ответом на проблемы в области связи и организации артиллерийской поддержки, которые препятствовали германским наступлениям 1918 года. Организация пехотной дивизии, предложенная «Управлением и сражением», оказалась настолько продуманной, что стала базовой организацией для пехотных дивизий, с которой Германия вступила в войну в 1939 году, лишь с незначительными изменениями — в первую очередь это добавление противотанковой роты в каждый пехотный полк и исключение из структуры дивизионной авиаэскадрильи.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1812. Всё было не так!
1812. Всё было не так!

«Нигде так не врут, как на войне…» – история Наполеонова нашествия еще раз подтвердила эту старую истину: ни одна другая трагедия не была настолько мифологизирована, приукрашена, переписана набело, как Отечественная война 1812 года. Можно ли вообще величать ее Отечественной? Было ли нападение Бонапарта «вероломным», как пыталась доказать наша пропаганда? Собирался ли он «завоевать» и «поработить» Россию – и почему его столь часто встречали как освободителя? Есть ли основания считать Бородинское сражение не то что победой, но хотя бы «ничьей» и почему в обороне на укрепленных позициях мы потеряли гораздо больше людей, чем атакующие французы, хотя, по всем законам войны, должно быть наоборот? Кто на самом деле сжег Москву и стоит ли верить рассказам о французских «грабежах», «бесчинствах» и «зверствах»? Против кого была обращена «дубина народной войны» и кому принадлежат лавры лучших партизан Европы? Правда ли, что русская армия «сломала хребет» Наполеону, и по чьей вине он вырвался из смертельного капкана на Березине, затянув войну еще на полтора долгих и кровавых года? Отвечая на самые «неудобные», запретные и скандальные вопросы, эта сенсационная книга убедительно доказывает: ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК!

Георгий Суданов

Военное дело / История / Политика / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное