Читаем Гуль и Навруз полностью

Султан поднялся; поредела мгла,Взошла заря, и Гуль к себе пошла.Уединясь от посторонних, периТотчас же заперла покрепче двери,О землю стала биться головой,И голос зарыдал ее живой.Луна Фархара, всей земли отрада,Звала в слезах Навруза из Навшала.То наземь падала она, скорбя,То камнем била но груди себя,То грудь свою царапала, терзала,То руки в исступлении кусала.Испустит вздох — он ринется в зенит,Он семь шатров небес воспламенит.Заплачет — рыба под седьмой землеюИзжарится, обожжена слезою.То Гуль кричит, судьбу свою клянет,А то молчит, и сохнет алый рот.Пускай она погибнет от недуга, —К чему ей жизнь, когда не видно друга?Где друг? Быть может, гибель он познал?Она из ножен вынула кинжал.Себя убить — вот все, что ей осталось,К самой себе ей неизвестна жалость.Но сердца вдруг услышала призыв:"Остановись! Навруз, быть может, жив!Спасенный, он мой след найдет, быть может..О, как теперь Навруза горе гложет!Погибнув, успокою душу я,Но клятву милому нарушу я!Когда умру я, что он будет делать?Один, горюя, что он будет делать?Страна Алена — мощная страна,Среди народов славится она.Здесь корабельщики приют находят,Здесь тропы караванные проходят.Убив себя, покинув этот свет,Какой я дам любимому ответ?Пет, я с уделом примирюсь тяжелым,Печаль о милом станет мне престолом,В друзья тоску и муку я возьму,В наперсницы разлуку я возьму!Я сердце укреплю таким решеньем,Моя любовь мне будет утешеньем.Развеселюсь и горе утаю,Чтобы никто не видел боль мою".В ней родилась выносливость мужская,Она смеялась, боль свою скрывая.Соскучится — охотится на птиц,Но тайной смуте не было границ.

Навруз попадает к рыбаку

Когда, разъединившая влюбленных,Затихла буря среди вод соленых,Навруз поплыл, — то к солнцу на волне,То с рыбами играл он в глубине.Он изнемог, с водой жестокой споря.Больной, бессильный вышел он из морл.Он шел на грани моря и Земли,Вдруг хижину увидел он вдали.А то была обитель рыболова,Бедняги одинокого, седого.Войдя к себе, увидев гостя вдруг,Тот старец рыбу выронил из рук.От удивленья прикусил он палец:Так был красив неведомый страдалец!Изжарил рыбу на огне старик,Навруз от запахов таких отвык.Он ожил, старца увидав седого,И, радостный, восславил всеблагого.

Навруз учит рыбака. Как поправить свои дела

Перейти на страницу:

Похожие книги

Рубаи
Рубаи

Имя персидского поэта и мыслителя XII века Омара Хайяма хорошо известно каждому. Его четверостишия – рубаи – занимают особое место в сокровищнице мировой культуры. Их цитируют все, кто любит слово: от тамады на пышной свадьбе до умудренного жизнью отшельника-писателя. На протяжении многих столетий рубаи привлекают ценителей прекрасного своей драгоценной словесной огранкой. В безукоризненном четверостишии Хайяма умещается весь жизненный опыт человека: это и веселый спор с Судьбой, и печальные беседы с Вечностью. Хайям сделал жанр рубаи широко известным, довел эту поэтическую форму до совершенства и оставил потомкам вечное послание, проникнутое редкостной свободой духа.

Эмир Эмиров , Омар Хайям , Мехсети Гянджеви , Дмитрий Бекетов

Поэзия / Поэзия Востока / Древневосточная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Арабская поэзия средних веков
Арабская поэзия средних веков

Арабская поэзия средних веков еще мало известна широкому русскому читателю. В его представлении она неизменно ассоциируется с чем-то застывшим, окаменелым — каноничность композиции и образных средств, тематический и жанровый традиционализм, стереотипность… Представление это, однако, справедливо только наполовину. Арабская поэзия средних веков дала миру многих замечательных мастеров, превосходных художников, глубоких и оригинальных мыслителей. Без творчества живших в разные века и в далеких друг от друга краях Абу Нуваса и аль-Мутанабби, Абу-ль-Ала аль-Маарри и Ибн Кузмана история мировой литературы была бы бедней, потеряла бы много ни с чем не сравнимых красок. Она бы была бедней еще и потому, что лишила бы все последующие поколения поэтов своего глубокого и плодотворного влияния. А влияние это прослеживается не только в творчестве арабоязычных или — шире — восточных поэтов; оно ярко сказалось в поэзии европейских народов. В средневековой арабской поэзии история изображалась нередко как цепь жестко связанных звеньев. Воспользовавшись этим традиционным поэтическим образом, можно сказать, что сама арабская поэзия средних веков — необходимое звено в исторической цепи всей человеческой культуры. Золотое звено.Вступительная статья Камиля Яшена.Составление, послесловие и примечания И. Фильштинского.Подстрочные переводы для настоящего тома выполнены Б. Я. Шидфар и И. М. Фильштинским, а также А. Б. Куделиным (стихи Ибн Зайдуна и Ибн Хамдиса) и М. С. Киктевым (стихи аль-Мутанабби).

Ан-Набига Аз-Зубейни , Аль-Газаль , Маджнун , Ибн Шухайд , Ас-Самаваль

Поэзия Востока