Молчалин, видимо, держит папку с нотами – иначе непонятна его реплика о том, что он нес бумаги на подпись. Замечательно реагирует Фамусов: он иронизирует над влюбленными, отвечает им в тон – кажется, он понимает, что его дурачат; он совсем не простак, недаром он так демонстративно пропускает вперед своего слугу, не давая возможности ему и Софье перекинуться взглядом или словечком.

<p>Явления 5–6</p>

Следующий разговор Софьи и Лизы расставляет все акценты в завязке. Лиза прямо говорит о том, что отец может выслать ее и Молчалина из дома, а Софью запереть (так это в финале и произойдет); над влюбленными нависает реальная угроза – вот первое препятствие. Когда Софья рассуждает об этом, она впервые поминает и второе слово из заглавия: «Судьба нас будто берегла; / Ни беспокойства, ни сомненья… / А горе ждет из-за угла». Можно предположить, что злоключения несчастных влюбленных, их горе и будут сюжетом пьесы. Существует и другое препятствие: жених для Софьи – полковник Скалозуб. Характеристика, которую она дает ему, вполне соответствует амплуа хвастливого капитана, болтливого и глупого: «Он слова умного не выговорил сроду». Мы помним, что милый из баллады – умен, Софья предполагает это качество в своем избраннике. Распределение ролей в интриге завершено, и тут Лиза вспоминает о Чацком. Первая же его характеристика не вписывается ни в одно из амплуа: он одновременно «чувствителен, и весел, и остер». Веселость и острый язык никак не сочетались с образом чувствительного сентиментального героя, а принадлежали скорее фату, ложному жениху. То, как Софья говорит о Чацком, направляет читателя по этому следу: он всех высмеивает, постоянно болтает, у него острый язык, да еще и влиятельные друзья («в друзьях особенно счастлив» – такое значение имеет эта реплика). В его прежнюю любовь, на которую намекает Лиза, Софья не верит («прикинулся влюбленным»). Именно от таких людей нужно защищать истинного – кроткого и беззащитного – возлюбленного. Чацкий противопоставлен Молчалину как ложный жених истинному; с точки зрения Софьи, он одного поля ягода со Скалозубом. Ей не нравится и то, что Чацкий умен: «Остер, умен, красноречив… Вот о себе задумал он высоко…» Ум Чацкого делает его только заносчивым, это злой ум фата – ложного жениха. Интересно, что, когда входит слуга и объявляет о приезде Чацкого, фамилия «Чацкий» неожиданно рифмуется с последним словом реплики Лизы – «дурацкий», что добавляет Чацкому определенных ассоциаций.

<p>Явления 7–10</p>

Врывающийся в комнату Чацкий, кажется, служит иллюстрацией слов Софьи: он болтает без передышки, требует от Софьи какой-то пылкости, упрекает в холодности, делает комплименты и с ходу перемывает косточки всем общим знакомым, которые приходят ему на память. Многие исследователи полагают, что первая реплика «и я у ваших ног» сопровождалась падением на колени, что в комедии всегда вызывало смех.

Английский клуб – закрытое привилегированное аристократическое мужское общество. Попасть в члены клуба было сложно: число членов было ограничено, вступавшие должны были представить рекомендацию, пройти процедуру баллотировки (тайного голосования), заплатить значительный взнос. Так как из членов клуба выбывали, как правило, только со смертью, тон в обществе задавали старики. За обедом в клубе, карточными играми и прочим можно было обсудить все последние новости. Во многом именно здесь формировалась «общественное мнение» московского высшего света.

Бульварные лица – бульвары Москвы, особенно Тверской, были местом традиционного променада московской знати. Батюшков писал: «И франт, и кокетка, и старая вестовщица, и жирный откупщик скачут в первом часу утра с дальних концов Москвы на Тверской бульвар. ‹…› Совершенная свобода ходить взад и вперед с кем случится, великое стечение людей знакомых и незнакомых имели всегда особенную прелесть для ленивцев, для праздных и для тех, которые любят замечать физиономии».

А наше солнышко? наш клад? – Современники однозначно узнавали в этом персонаже генерала П. А. Позднякова, завзятого театрала и владельца знаменитого домашнего театра. Поздняков любил устраивать балы и маскарады.

Всё девушкой, Минервой? / Всё фрейлиной Екатерины Первой… – Минерва в римской мифологии – богиня мудрости, так называли Екатерину II, фрейлина – младшее придворное звание. Времена Екатерины I для начала XIX века – это эпоха столетней давности; так что речь идет о столетней девушке, без конца вспоминающей о том, как она была фрейлиной.

И дым Отечества нам сладок и приятен! – цитата из стихотворения Державина «Арфа», эта фраза восходит к античным источникам.