Дальше следует трудно объяснимая фамилия «Чацкий». Современники и исследователи, действуя по инерции, пытались и этой фамилии подобрать объяснение: от слова «чаять» – надеяться; от слова «чад», марево, помрачение (Достоевский позже напишет: «Это был чад, но благословение ему»); некоторые видели в этой фамилии вариант какой-то другой, более длинной – так часто давали фамилии незаконнорожденным детям (Бецкий от Трубецкой, Пнин от Репнин и т. п.). Забегая вперед, отметим, что и на самом деле положение Чацкого в доме Фамусова не слишком понятно. С одной стороны, Фамусов поминает по имени-отчеству родителей Чацкого, выясняется, что у него есть имение и то ли триста, то ли четыреста душ. С другой стороны, он рос и воспитывался в доме Фамусова – почему? В афише есть еще одна особенность: о каждом главном герое что-нибудь сообщается: место службы, степень родства, свойства или хотя бы титул. О Чацком не сообщается ничего. Читатель не может ни «прочитать» его фамилию, ни найти ему место в социальной иерархии.

Полковник Скалозуб Сергей Сергеевич – чин дан не через запятую после фамилии, а перед ней – как титул или часть имени. Это и есть часть имени: Полковник Скалозуб – это хвастливый капитан; читатели вздыхали с облегчением – здесь было все понятно, это был ложный жених. А кто же настоящий? Больше подходит Молчалин. Итак, Чацкий «выпадал» из привычной схемы с самого своего появления в афише спектакля.

Со всеми остальными действующими лицами все так же просто, как и со Скалозубом: люди с говорящими фамилиями вне любовной интриги могли быть родственниками, сослуживцами, друзьями дома и прочими. Поскольку список замыкают официанты, то, скорее всего, все перечисленные персонажи – это гости бала в доме Фамусова.

<p>Действие в Москве, в доме Фамусова</p>

Действие происходит на одной площадке – в доме Фамусова: «единство места», обязательное для комедии в системе классицизма. Как потом выяснится, соблюдены будут и остальные единства – «единство времени» (время действия не должно превышать одного дня), «единство действия» (все персонажи должны быть втянуты в одну интригу, а не в несколько параллельных). Требование «трех единств» появилось в теории классицизма из соображений «правдоподобия» и со ссылкой на «Поэтику» Аристотеля. Теоретики театра XVII века полагали, что зритель не сможет сопереживать героям по-настоящему, если не будет чувствовать себя со-участником событий, разворачивающихся перед ним, как бы теперь сказали, в режиме реального времени. В идеале время просмотра вообще должно было совпадать со временем действия, зрители как бы оказывались гостями в определенном доме у определенных людей в определенное время. В начале XIX века такие требования к правдоподобию уже не предъявлялись, а трем единствам если и следовали, то скорее по инерции. В комедии Грибоедова три единства работают совершенно иначе: описания одного дня в одном московском доме оказывается достаточно, чтобы рассказать о том, что происходит в любой другой день в любом другом московском доме. Эта история и эти нравы – не что-то из ряда вон выходящее, это повседневная жизнь определенного круга. Недаром Грибоедов вводит внесценические персонажи, чьи истории во многом напоминают то, что происходит на сцене, – впрочем, из афиши это, конечно, еще не следует.

<p>Действие I</p>

<p>Явление 1</p>

Служанка, спящая перед Софьиной спальней, из которой доносятся звуки флейты и фортепиано, – знаменательная интродукция. Влюбленные встречаются тайно – значит, отец либо уже против, либо будет против, если узнает. Во время ночного свидания они играют музыкальные дуэты – на это способны только чувствительные, сентиментальные любовники: совместное чтение, музицирование и мечтательные прогулки за руки уже канонизированы многочисленными сентиментальными повестями и романами. Субретка, как ей и полагается, должна помогать влюбленным и охранять их покой.

Но с первых же реплик Лизы оказывается, что никакой особенной дружеской симпатии «субретка» к своей госпоже не испытывает: просто барышня приказала своей крепостной девушке всю ночь просидеть на стуле под дверью, и опасается эта подневольная горничная скорее за свою судьбу, и не без оснований: в финале комедии Фамусов таки сошлет ее в деревню на скотный двор – традиционное наказание для крепостных дворовых. Российская реальность противостоит амплуа с первых же строк комедии.

Ну чтó бы ставни им отнять! – В это время в московских особняках оконные ставни были снаружи только в нижнем этаже, во всех остальных – изнутри, в комнатах.

<p>Явление 2</p>

Тут появляется отец девушки и, ни о чем не догадываясь, начинает приставать к своей крепостной горничной – ситуация, типичная и для комедии (комический отец любезничает с хорошенькой субреткой), и для помещичьего обихода. Лиза, оправдывая госпожу, говорит, что та всю ночь читала вслух французский роман – скорее всего, так оно и было.

<p>Явление 3</p>