Читаем Евгений Онегин полностью

Such men (I'm first of them to blame) From boredom dear friends became,Так люди (первый каюсь я) От делать нечего друзья.
XIVXIV
But even such a friendship, readers, We haven't now; each of usНо дружбы нет и той меж нами. Все предрассудки истребя,
Without prejudice considers The others oils but us as ones.Мы почитаем всех нулями, А единицами - себя.
To be Napoleon each wishes, But millions of the two-legged creaturesМы все глядим в Наполеоны; Двуногих тварей миллионы
For us are only some tools, And all ones passionate are fools.Для нас орудие одно; Нам чувство дико и смешно.
But Eugene was beyond conception: Of course, he knew the people well,Сноснее многих был Евгений; Хоть он людей, конечно, знал
In general he gave them hell, But any rule has some exception:И вообще их презирал, - Но (правил нет без исключений)
He differed people in effect, And other's passions could respect.Иных он очень отличал И вчуже чувство уважал.
XVXV
To Lensky he could listen smiling.Он слушал Ленского с улыбкой.
His ardent talk was full of haze;Поэта пылкий разговор,
His wit of poet was milding; His constantly inspired faze, -И ум, еще в сужденьях зыбкой, И вечно вдохновенный взор, -
He tried his cooling word to own, To keep away from man like this;Онегину все было ново; Он охладительное слово
He thought: a fool would trouble his Such quickly fading high affection,В устах старался удержать И думал: глупо мне мешать
Without me his time will come, But now let him live in calmЕго минутному блаженству; И без меня пора придет;
And great belief in world's perfection, Forgive him ardour of his age,Пускай покамест он живет Да верит мира совершенству;
Of young delirium high rage.Простим горячке юных лет И юный жар и юный бред.
XVIXVI
Each topic's argued at the meetings: To meditate they were in moodМеж ими все рождало споры И к размышлению влекло:
On real price of ancient treaties, On evil, good, on science fruit,Племен минувших договоры, Плоды наук, добро и зло,
On old prejudices harmful, Eternal secret tombs alarmful,И предрассудки вековые, И гроба тайны роковые,
The fate and life in their turn To their judgement could return.Судьба и жизнь в свою чреду, Все подвергалось их суду.
Перейти на страницу:

Похожие книги

Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия