Читаем Евгений Онегин полностью

On blue, with slashes covered, ice The sun is gay; the snow's filthyНа синих, иссеченных льдах Играет солнце; грязно тает
In heaps, forgotten in the streets.На улицах разрытый снег.
But where now through them speedsКуда по нем свой быстрый бег
XLXL
My dashing Eugene?Стремит Онегин?
You are guessing To know; you are quite exact:Вы заране Уж угадали; точно так:
At Tanya tries to be impressing My unreclaimed yet now crank.Примчался к ней, к своей Татьяне Мой неисправленный чудак.
Comes in, of dead has strong resemblance.Идет, на мертвеца похожий.
None soul's seen in rooms at entrance...Нет ни одной души в прихожей.
For her he's looking on... for nought...Он в залу; дальше: никого.
He opened a door."Дверь отворил он.
And what.Что ж его
Surprises deeply all his reeling?С такою силой поражает?
Princess, undone yet before himКнягиня перед ним, одна,
Alone's sitting, pale and thin, She is some letter now reading,Сидит, не убрана, бледна, Письмо какое-то читает
And sheds of tears stilly stream, Her cheek on hand she has to lean.И тихо слезы льет рекой, Опершись на руку щекой.
XLIXLI
Ah, who would not her silent feelings At this quick moment have read!О, кто б немых ее страданий В сей быстрый миг не прочитал!
And who that poor Tanya previous In this princess could not have met!Кто прежней Тани, бедной Тани Теперь в княгине б не узнал!
In languish of unwitting pities Onegin quickly at her feel is...В тоске безумных сожалений К ее ногам упал Евгений;
She has been shuddered, but is mute, She eyes Onegin as some good,Она вздрогнула и молчит; И на Онегина глядит
She's not astonished, hasn't anger...Без удивления, без гнева...
His morbid and quite dying look,Его больной, угасший взор,
A mute reproach, begging looks, - All that she grasps.Молящий вид, немой укор, Ей внятно все.
A simple maidenПростая дева,
With dreams and heart of old days In her this time again could raise.С мечтами, сердцем прежних дней, Теперь опять воскресла в ней.
XLIIXLII
To get him up she isn't asking, Not taking eyes off all his headОна его не подымает И, не сводя с него очей,
Перейти на страницу:

Похожие книги

Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия