Читаем Дженни Герхардт полностью

Теоретизировать над подобными ситуациями мужчине легко, и совсем иное дело – действовать. Наши привычки, аппетиты и пристрастия по мере удовлетворения лишь растут, а Дженни была для него не просто привычкой, а именно пристрастием. Почти четыре года в постоянной с ней связи научили его столь многому про нее и про себя самого, что он не был готов отпустить ее легко и быстро. Потребовались бы слишком большие усилия. Он мог думать об этом днем, когда вокруг кипела работа большой компании, но вечером наступало иное время. К своему немалому удивлению, Лестер обнаружил, что тоже способен испытывать одиночество, и это сильно его обеспокоило.

Одной из затронутых тем, заинтересовавших его в нынешней ситуации, была изначальная теория Дженни насчет того, что вовлечь Весту в зародившиеся отношения между ними означало бы навредить ребенку. Он хотел знать, откуда у нее взялось подобное ощущение. Его жизнь была куда более обустроенной по сравнению с ее. Какое-то время спустя к нему откуда-то пришло понимание, что она могла быть и права. Она не знала, кто он такой и как с ней поступит. Он мог очень скоро ее бросить. Будучи в неуверенности, она хотела защитить ребенка. Не так уж дурно с ее стороны. Кроме того, ему было любопытно взглянуть на девочку. Дочь такого человека, как сенатор Брандер, вряд ли была заурядным младенцем. Он был ярким мужчиной, Дженни – очаровательной женщиной. Думая об этом, Лестер испытывал раздражение, но вместе с этим росло и любопытство. Нужно будет вернуться, чтобы посмотреть на ребенка, он имеет на это полное право – однако он колебался, помня о своих первоначальных намерениях. На самом-то деле он должен бы ее оставить, а вместо того сам себя сейчас уговаривает.

Истина заключалась в том, что оставить ее он не мог. Три года жизни с Дженни, в течение которых он получал от нее влюбленное и сочувственное внимание, вызвали в нем эмоциональную от нее зависимость. Сейчас он был рядом с той, что в любое время, лишь бы только оно ему подходило, предоставляла ему те самые внимание и атмосферу, в которых он нуждался для счастья и комфорта. Был ли ему прежде кто-то так же близок? Мать его любила, но у нее всегда имелись светские амбиции, и ее к нему отношение диктовалось не столько собственно любовью, сколько теми амбициями. Отец… ну, отец, как и он сам, был мужчиной. Сестер явно интересовали их собственные заботы, а с Робертом они не сходились характерами. Рядом с Дженни он был по-настоящему счастлив, жил истинной жизнью. Она была ему нужна; чем дольше ее не было рядом, тем больше он ее жаждал. Наконец он решил поговорить с ней напрямую, чтобы достичь определенного взаимопонимания. Ей нужно взять дочь к себе и о ней заботиться. Она должна понимать, что он может рано или поздно ее оставить. Следует заставить ее почувствовать, что произошли явные перемены, пусть даже и не означающие немедленного разрыва. Разумеется, она не окажется сразу же в опасности или нужде. Он всегда будет заботиться, чтобы у нее имелись средства. Тем же вечером, когда Лестер все это продумал, он привычным маршрутом направился к ней на квартиру, намеренный разрешить все сомнения.

Все время его отсутствия Дженни серьезно беспокоилась за свою судьбу. Хотя она даже не знала после его ухода, вернется ли он когда-нибудь, она не чувствовала себя готовой что-либо сделать, пока он как-то не проявит своих намерений. Квартира оставалась на месте, вместе с ней – все его личные вещи и мебель, и она не покинула бы ее, будь даже у нее такое намерение, пока он обо всем не позаботится. Соответственно она продолжала жить обычной жизнью, готовила завтраки и ужины, к которым он не являлся, а в оставшееся время в первый же день рискнула посетить Весту, которая оказалась так близка к полному выздоровлению, что дурные предчувствия Дженни почти полностью развеялись. Она не сказала няньке, что собирается ее забрать, но мысли ее все это время были заняты тем, что она будет делать, как только Лестер даст понять, что не вернется. А предстояло ей забрать Весту и искать работу – быть может, вернувшись в Кливленд. Какую именно, она почти не представляла, но что-нибудь должно найтись.

Мысли эти переполняли ее сознание тем вечером, когда из столовой, где она занималась приготовлениями на случай, если придется срочно подавать ужин, услышала, как открывается входная дверь, и увидела вошедшего Лестера. Отложив все, она вышла, чтобы его встретить. Он спокойно снял шляпу и пальто, прежде чем повернуться к ней.

– Насколько я вижу, есть одно дело, которое необходимо выполнить в связи со всем этим, – начал он со своей обычной прямотой и без обиняков. – Забери девочку и возьми ее сюда, где ты сможешь о ней заботиться. Негоже ей оставаться с чужими людьми.

– Я так и сделаю, Лестер, – покорно сказала Дженни. – Я всегда этого хотела.