Читаем Дженни Герхардт полностью

Лестер пришел в семь. Дженни, которой стоило больших усилий нарядить Весту так, чтобы она выглядела как можно более привлекательно, ушла в спальню внести последние штрихи в собственный туалет. Весте было велено находиться в кухне. Вместо этого она последовала за матерью до двери гостиной, где ее легко можно было заметить. Лестер повесил шляпу и пальто, повернулся и увидел ее в первый раз. Он сразу отметил, что она очень мила – одетая в белое фланелевое платье в голубой горошек с отделкой из синих звездочек на воротнике и манжетах, в белых чулочках и желтых туфельках. Веселые рыжие кудряшки обрамляли лицо. Картину дополняли голубые глаза, розовые губки и розовые же щечки. Лестер смотрел на нее, почти уже собравшись что-то сказать, но удержался. Веста потупила взгляд и удалилась.

Когда Дженни вышла, он упомянул о появлении Весты.

– Довольно милое дитя. Долго тебе пришлось ее уговаривать?

– Не особенно, – ответила она.

Дженни вышла в столовую, и до него донесся первый обрывок разговора между матерью и дочерью.

– Кто это? – спросила Веста.

– Тс-с. Это твой дядя Лестер. Разве я не просила тебя помолчать?

– И твой дядя тоже?

– Нет, радость моя. Хватит болтать. Беги в кухню.

– Он только мой дядя?

– Да. Беги скорей.

– Хорошо.

Против собственного желания Лестер улыбнулся.

Чем бы все кончилось, окажись девочка малопривлекательной, уродливой, капризной или всем вместе, трудно представить. Даже будь Дженни чуть менее тактичной, хотя бы поначалу, у него могло бы остаться неблагоприятное впечатление. Однако естественная красота девочки в сочетании с мягкой предупредительностью матери, не выставлявшей ее напоказ, послужила тому, что у него осталось лишь мимолетное впечатление чего-то юного и невинного, что не может не радовать глаз. Прошло три часа, за которые он видел ребенка лишь единожды, когда только вошел, но впечатление не отпускало. Так вот она какая, дочь покойного и оплаканного сенатора Брандера, который, останься тот жив, женился бы на Дженни!

Очевидно, что столь успешное знакомство не могло не привести к благоприятным последствиям. Дженни с большой предусмотрительностью переоборудовала спальню служанки в комнату для игр, где Веста и оставалась во время визита Лестера. Особых свидетельств принуждения, насколько он мог судить, не было заметно, и в доме царил покой. Дженни любила свою малышку и именно любовью добилась от нее послушания. От внимания Лестера это не ускользнуло.

Как-то вечером, когда он сидел дома и, по своему обыкновению, тщательно рассматривал в уме ситуацию, его поразила мысль, что Веста была у Дженни все эти годы. Притом что она никогда не имела ее при себе, будучи с ним, и не дала ни малейшего повода заподозрить, что мысли ее заняты ребенком, она, и это был совершенно очевидно, очень любила Весту, а Веста – ее.

– Удивительно, – произнес он. – Что за необычная женщина.

Однажды утром Лестер сидел в зале у окна, читая газету, когда ему показалось, будто он слышит какое-то движение. Повернувшись, он с удивлением заметил, что его сквозь щель приоткрытой двери разглядывает большой голубой глаз, что и вправду было весьма неожиданным. Обычный глаз при подобном конфузе немедленно бы исчез, но этот, оказавшись куда более храброго десятка, остался на своем месте, не проявляя ни малейшего стыда и явно надеясь смутить его самого. В то же самое время глаз был изумленным, таращился на него в своей невинности, и подобная комбинация наглости и простоты лишила его способности серьезно рассуждать. Он еще раз с самым серьезным видом оторвал взгляд от газеты. Глаз был на месте. И еще раз. Глаз все там же. Закинув ногу на ногу, он посмотрел еще раз. Надо же, глаз исчез.

В появлении глаза, самом по себе малозначительном, присутствовал, однако, спасительный оттенок комичности, к которой Лестер был весьма восприимчив. Совершенно не собираясь проявлять мягкости по поводу случившегося, он обнаружил, что таинственное явление подействовало на его сознание подобно легкой щекотке и что уголки его рта чуть шевелятся, собираясь изогнуться вверх. Не поддаваясь этому чувству, он углубился в газету, но случай отчетливо ему запомнился. Юная искательница приключений произвела на него первое по-настоящему важное впечатление.

Вскоре после того, тоже утром, когда Лестер сидел за завтраком, спокойно пережевывая мясо и изучая газету, случился другой визит – уже не такой банальный. Весту Дженни покормила раньше и усадила играть самостоятельно, пока Лестер не уйдет. Она сидела с ним за столом и наливала кофе, когда вдруг появилась Веста и деловито прошествовала через столовую. Лестер поднял голову, Дженни порозовела и встала.

– Что случилось, Веста? – спросила она, направляясь за ней следом.

Веста, однако, к тому моменту успела достичь кухни, ухватила там маленькую метелку и вернулась, сияя комичной решимостью.

– Мне метелка нужна! – объявила она и спокойно двинулась обратно, Лестер же при виде столь явного присутствия духа снова внутренне дрогнул, на этот раз позволив появиться на губах легчайшей тени улыбки.