Читаем Дженни Герхардт полностью

На Дженни произвели такое впечатление его храбрость, его мудрость, его щедрость, его очевидная способность к большим свершениям, что она влюбилась в него отчаянно и всей душой. Показать этого открыто она не умела, поскольку не могла выразить себя в словах, не владела утонченными жестами и прочими искусствами кокетства. Слова и фразы были для нее загадкой. Она могла лишь глядеть и чувствовать, но чувствовать очень глубоко. Ее чувства могли пробить шкуру этого большого животного, доставая иной раз прямо до сердца. Он ощущал ее чувства – сам не зная как, но был в том уверен. В своем молчании она его понимала, была для него достаточно важна, достаточно мила. Ему нравилось, когда они молчат вместе, поскольку всегда при этом ощущал ее присутствие, как можно ощущать присутствие рядом цветка. Когда они гуляли, он чувствовал, что с ним кто-то, на кого приятно посмотреть и с кем радостно быть рядом. Она все понимала. Ему многое приходилось объяснять, но она понимала, о чем он рассказывает, что представляют собой люди, что руководит их поступками, как устроена жизнь, – просто не вступала в споры. Казалось, она всегда готова быть терпимой, извиняться, думать, что люди не столь плохи, как полагают некоторые. Его привлекал этот способ принимать жизнь, щедрый и достойный, пусть даже он отрицал как агрессию, так и способность к материальным приобретениям.

Однажды, вспомнилось ему, они шли по 23-й улице Нью-Йорка, и ее внимание привлек некий потрепанный жизнью представитель человечества, которого сам Лестер едва заметил. Она же всегда сразу видела и лохмотья, и разбитую обувь, и морщины от забот на лицах.

– Ох, послушай, – сказала она, дергая его за рукав, – давай что-нибудь ему дадим.

– Странная ты девушка, Дженни, – отозвался он. – Вечно замечаешь что-то в этом духе. Но дела их не всегда столь плохи, как тебе кажется.

– Как это? – без особого интереса спросила она, поскольку мысли ее были заняты нищим, двинувшимся сейчас им навстречу.

– Не все они бедны. Среди них попадаются профессиональные попрошайки. Они этим себя вполне обеспечивают.

– Не может быть! – недоверчиво воскликнула она.

– Еще как может – я точно знаю. Время от времени их выводят на чистую воду. Просто ты слишком добросердечна. У тебя в душе есть меланхолическая нотка, но это должно пройти.

Она опустила глаза, не понимая, верить ли ему. Когда он прочитал в ее лице сомнение и жалость, то продолжил:

– Удача – такая штука, которая автоматически подстраивается под способности и желания человека. Если тебе попадется кто-то, кому сильно что-либо нужно и он способен получить от желаемого удовольствие, оно ему, скорее всего, и достанется. Не то чтобы всегда, но большинство получают то, чем могут насладиться. А вот жалость и беспокойство никому еще не помогали. Лучше действовать. Бочонок муки лучше сотни бочонков со слезами.

И зашагал вперед, вполне уверенный, что все объяснил логически, в то время как Дженни, восхищенная его убедительными фразами, вернулась к разглядыванию окружающей толпы.

Одной из самых привлекательных для Лестера черт Дженни оказалась за эти три года та простота, с которой она пыталась оградить себя от того, чтобы показывать окружающим свои многочисленные недостатки. Она была не слишком сильна в письме, и как-то раз он нашел записанный ею на листке бумаги список слов, которые употреблял сам, разъясненных совершенно неправильно. Он улыбнулся. Но даже больше ее за это полюбил. В другой раз в ресторане в Сент-Луисе, причем такое случалось и раньше, он заметил, как она имитирует отсутствие или потерю аппетита, потому что ей кажется, что обедающие ее разглядывают, а манеры за столом у нее не самые лучшие. Она иногда путалась в том, для чего предназначены тот или иной нож или вилка, и не всегда правильно держала прибор, резала, отпивала; но он знал, что она смотрит на него и пытается следовать его примеру.

– Отчего ты не ешь? – спросил он тогда добродушно. – Ты ведь голодная, правда?

– Не очень.

– Наверняка голодная. Послушай, Дженни, я понимаю, в чем дело. Но ты не должна так себя чувствовать. С твоими манерами все в порядке, иначе я бы тебя сюда просто не привел. Ты инстинктивно все схватываешь. Нет нужды чувствовать себя неловко. Если что-то будет не так, я тебе сразу подскажу. – Его карие глаза дружелюбно поблескивали.

– Я и правда иной раз нервничаю, – признала она, благодарно улыбнувшись.

– Нет нужды, – повторил он. – Все с тобой в порядке. Не переживай. Сейчас я тебе покажу, как нужно. – Что он и сделал.