Читаем Дженни Герхардт полностью

Дженни же, в свою очередь, остро ощущала, что все очень сложно и может закончиться катастрофой. Если он будет за ней следовать, то непременно все узнает. Она не сказала ему про Брандера, поскольку во время разговора испытывала слабую иллюзию, будто сможет от него отделаться. Но после расставания поняла, что он вернется. И знала, вопреки себе самой, что хочет его возвращения. Если бы он уехал и она больше ничего о нем не услышала, она пожалела бы, но сейчас ей было страшно. Она чувствовала, что нельзя уступать, что нужно от него избавиться, жить и дальше все той же скучной жизнью. Таким было ее положение, ее наказание за допущенную ошибку. Кузнецом своего несчастья была она сама.

Особняк семейства Кейнов в Цинциннати, куда Лестер вернулся, расставшись с Дженни, представлял собой величественное сооружение, странным образом контрастировавшее с домиком Герхардтов. Обширная двухэтажная конструкция, выстроенная в стиле французского замка, только из красного кирпича и песчаника. Располагался он среди цветов и деревьев на уединенном участке земли, почти что в парке, и сами камни его говорили о выдающемся достоинстве и утонченной роскоши. Отец семейства, Арчибальд Кейн, отличался крайней невозмутимостью. Он добыл себе огромное состояние, но не хищничеством, наглостью и угрозами, а тем, что осознал серьезную потребность и занялся ее удовлетворением. Еще в молодости он понял, что Америка быстро растет. Это означало существенную потребность в средствах передвижения – фургонах, дилижансах, телегах, – которые кто-то должен был поставлять. Основав небольшую фургонную мастерскую, он превратил ее в крупный бизнес, строя отличные фургоны и продавая их с отличной прибылью. У него была теория, что люди в массе своей честны, что в конечном итоге они ожидают честности и от других и что, если ты даешь им ожидаемое, они будут покупать твой товар, возвращаться к тебе, чтобы покупать снова и снова, пока ты не сделаешься влиятельным и богатым. Он верил в то, что отмерять следует до краев и еще немного сверху. Он часто это повторял и заслужил к старости, как и на протяжении всей жизни, уважение и одобрение от всех, кто его знал. «Арчибальд Кейн, ну, он из приличных, – можно было услышать от его конкурентов. – Проницателен, но честен. Большой человек».

Человек этот приходился отцом двум сыновьям и трем дочерям – все как на подбор здоровые, привлекательные внешне, одаренные исключительным умом, пусть не все столь же щедрые и энергичные, как их долгоживущий и великодушный родитель. Старший из них, сорокалетний Роберт, был правой рукой отца в финансовых вопросах, обладая непреклонной решительностью, которая в некотором роде вполне подходила для внутреннего руководства тем, что можно назвать денежными связями концерна. Он был среднего роста, довольно худощав, обладал высоким лбом с небольшими залысинами, яркими водянисто-голубыми глазами, орлиным носом и тонким жестким ртом. Говорил он немного, действовал медленно, но думал глубоко. Роберт восседал рядом с отцом в качестве вице-президента крупной компании, занимавшей целых два квартала на окраине города. Он был сильным человеком и, как его отец прекрасно знал, готовился унаследовать бизнес.

Лестер, второй из сыновей, был отцовским любимцем. В финансисты, как Роберт, он не годился, но обладал более обширным пониманием всевозможных тонкостей, из которых и состоит жизнь. Он также не был жестким и прижимистым, в отличие от брата, который уже успел жениться, надежно обустроить семью из супруги с тремя детьми и все внимание уделял бизнесу, – но куда более мягким, человечным и с добрым отношением ко всему. Настроений брата он не понимал, был уверен, что в жизни есть место не только для работы, и вел себя, как мы уже видели, намного свободней и без лишних условностей. Однако старик Арчибальд гордился им больше, понимая, что тот обладает широкой душой. Возможно, Роберту полагалось большее доверие при разрешении финансовых затруднений, но основная отцовская любовь причиталась Лестеру.

Дальше шли дочери: тридцатидвухлетняя Эми, замужняя, милая, мать единственного ребенка, мальчика; двадцативосьмилетняя Имоджен, также замужем, но пока без детей; и, наконец, Луиза, двадцати пяти лет, не замужем, самая симпатичная из всех трех девушек, но также самая холодная и критически настроенная. Она больше остальных ценила социальную иерархию, горячей обожала престиж семьи и сильней желала, чтобы семейство Кейнов превзошло всех прочих. Она гордилась положением семьи и имела весьма кичливый вид, который Лестера иногда забавлял, а иногда раздражал. Луиза нравилась ему в том смысле, что Лестер предпочитал ее другим сестрам, но временами ему казалось, что ей стоит относиться к себе не столь серьезно, поскольку это вредит репутации семьи.