Читаем Дженни Герхардт полностью

Когда Дженни села рядом, он сразу же заговорил:

– Послушайте, Дженни, я хочу, чтобы вы были моей. Расскажите что-нибудь о себе.

– Я должна с вами поговорить, – ответила она, стараясь придерживаться запланированной диспозиции.

– О чем? – спросил он, пытаясь прочесть в полумраке выражение ее лица.

– Я не могу так поступать, – выговорили ее губы. – Не могу так себя вести. Вы ничего не знаете. Мне не следовало делать то, что я сделала сегодня утром. Мне нельзя больше с вами встречаться. Правда нельзя.

– Сегодня утром вы ничего и не делали, – ответил он несколько парадоксальным образом, вспомнив случившееся. – Это все я. Что до невозможности вам со мной встречаться, это я буду встречаться с вами. – Он взял ее за руку. – Вы меня не знаете, но вы мне нравитесь. Я попросту без ума от вас. Вы принадлежите мне. Теперь послушайте. Я хочу отвезти вас к себе. Вы поедете со мной?

– Нет, нет, нет! – В ее голосе звучала боль. – Я не могу сделать ничего подобного, мистер Кейн. Прошу, услышьте меня. Это невозможно. Вы ничего не знаете. Ах, совсем ничего. Я не могу сделать того, что вы хотите. Я не хочу. И не могла бы, даже если бы хотела. Вы не знаете, как все обстоит. Но я не хочу поступать неправильно. Мне нельзя. Я не могу. И не буду. Ах, нет, нет, нет! Умоляю, отпустите меня домой.

Он выслушал эту лихорадочную взволнованную тираду с сочувствием, даже с какой-то жалостью.

– В каком это смысле не можете? – спросил он с любопытством, заинтересовавшись.

– Ах, я не вправе об этом говорить. Умоляю, не спрашивайте. Вам не нужно этого знать. Но мне нельзя больше с вами встречаться. Добром это не кончится.

– Но я же вам нравлюсь, – возразил он.

– О да, да, нравитесь. С этим я ничего не могу поделать. Но вам нельзя больше ко мне приближаться. Прошу вас.

Лестер повертел ситуацию в голове с важностью судьи. В состоянии сильной влюбленности он был почти неотразим и сам это знал. Девушке он нравился – более того, она была в него влюблена, несмотря на краткость знакомства. Его, как он понимал, тоже сильно к ней влекло – силу эту еще можно было преодолеть, но с большим трудом. Что она такое говорит про неспособность исполнить его желание, правда ли это и меняет ли дело? Что не позволяет ей согласиться, раз уж она сама того хочет? Он был заинтригован.

– Вот что, Дженни, – сказал он. – Я вас услышал. Хотя не понимаю, что означает ваше «не могу», раз уж вы сами хотите. Вы сказали, что я вам нравлюсь. Так почему вы не можете со мной поехать? Вы мне подходите. Вместе нам будет замечательно. Вы и по характеру мне годитесь. Мне хотелось бы, чтобы вы были со мной. Что же вас заставляет говорить, будто вы не можете?

– Я не могу, – повторила она. – Не могу. И не хочу. Мне нельзя. Ах, умоляю, не спрашивайте больше. Вы ничего не знаете. А я не могу вам сказать. – Она думала сейчас о ребенке.

Лестер обладал обостренным чувством справедливости и стремился вести себя честно. Превыше всего он хотел поступать с людьми достойным образом. В нынешнем случае он желал бы отнестись к ней с мягкостью и пониманием и все же суметь ее завоевать. Он немного поразмышлял.

– Послушайте меня, – произнес он наконец, все еще держа ее за руку. – Я, пожалуй, не хотел бы от вас каких-то немедленных действий. Я хочу, чтобы вы все обдумали. Но вы – моя. Вы сказали, что я вам небезразличен. Вы признали это сегодня утром. Я точно знаю. Тогда зачем вы мне сопротивляетесь? Вы мне нравитесь. Я многое для вас могу сделать. И хотел бы сделать. Почему нам не расстаться сейчас добрыми друзьями? Все остальное мы могли бы обсудить и позже.

– Но я не могу поступать неправильно, – настаивала Дженни. – И не хочу. Прошу вас, не приближайтесь ко мне больше. Я не могу сделать то, чего вы хотите.

– Подождите, – сказал он, – вы ведь не это имеете в виду. Зачем тогда было говорить, что я вам нравлюсь? Вы что, передумали? Посмотрите на меня. – (Она опустила взгляд.) – Посмотрите на меня! Вы ведь не передумали?

– Ах, нет, нет, нет, – всхлипывала она, влекомая силой, которой не могла управлять.

– Тогда отчего же сопротивляетесь? Я же говорю, что люблю вас – без ума от вас. Потому я и вернулся. Чтобы вас увидеть!

– В самом деле? – удивилась Дженни.

– Именно так. И я буду возвращаться снова и снова, если потребуется. Я же сказал, что без ума от вас. Вы должны стать моей. Теперь скажите, что вы готовы со мной уехать.

– Нет, нет, нет, – отвечала она умоляюще. – Я не могу. Мне нужно работать. Я хочу работать. И не хочу поступать неправильно. Умоляю, не упрашивайте меня. Не надо. Вы должны меня отпустить. Правда, должны. Я не могу сделать то, что вы хотите.

– Скажите, Дженни, – переменил он тему, – чем занимается ваш отец?

– Он стеклодув.

– Здесь, в Кливленде?

– Нет, в Янгстауне.

– А матушка ваша жива?

– Да, сэр.

– Вы с ней живете?

– Да, сэр.

Это обращение заставило его улыбнуться.

– Не нужно звать меня «сэр», дорогая, – попросил он ее в своей грубоватой манере. – И «мистером Кейном» тоже не стоит. Для вас я больше не «мистер». Вы моя, малышка, моя, – и он привлек ее к себе.