– Прошу вас, мистер Кейн, не надо, – взмолилась она. – Ах, не надо. Я не могу! Не могу! Вы не должны…

Но он заглушил ее возражения поцелуем.

– Послушайте, Дженни, – повторил Лестер свое излюбленное выражение. – Я говорю вам, что вы моя. С каждым мгновением вы нравитесь мне все больше. У меня не было возможности вас узнать. Но я не собираюсь от вас отказываться. Рано или поздно вы уедете со мной. И я не желаю, чтобы вы работали служанкой в господском доме. Вы там больше не останетесь, разве что совсем ненадолго. Я вас увезу. А пока оставлю вам немного денег, слышите меня? Вы обязаны их взять.

Услышав про деньги, она сжалась в комочек и отдернулась.

– Нет, нет, нет, – повторяла она. – Нет, я не возьму.

– Возьмете. Отдайте своей матушке. Я не пытаюсь вас купить. Знаю, что вы подумали. Нет, я не пытаюсь. Я хочу вам помочь. Вам и вашей семье. Я знаю, где вы живете. Посмотрел сегодня на ваш дом. Сколько вас там?

– Шестеро, – отозвалась она уже тише. «Эти бедняцкие семьи», – подумал он.

– Возьмите, – повторил Лестер, доставая бумажник из кармана пальто. – И очень скоро мы увидимся опять. Никуда вы не денетесь, дорогая.

– Нет, нет, – протестовала она. – Я не возьму. Мне не нужно. Не требуйте от меня. Я не стану.

Он продолжал уговаривать, но она твердо стояла на своем, и ему пришлось убрать бумажник.

– В одном вы можете быть уверены, Дженни, – никуда вы от меня не денетесь, – сказал он. – Рано или поздно вы придете ко мне. Сами знаете, что придете. Это по вашему поведению видно. Я от вас не отстану.

– Ах, если бы вы знали, в какое сложное положение меня ставите.

– Разве я ставлю вас в действительно сложное положение? – удивился он. – Нет, конечно.

– Да. Я никогда не сделаю того, о чем вы просите.

– Сделаете! Сделаете! – горячо воскликнул он; при одной мысли, что добыча может ускользнуть, его страсть вспыхнула с новой силой. – Вы будете моей. – И он, несмотря на все протесты Дженни, привлек ее к себе. – Ну вот, – произнес он, когда после некоторого сопротивления связывающее их загадочное нечто вновь подало голос и Дженни притихла. В глазах у нее стояли слезы, но он их не видел. – Разве вы сами не чувствуете? Я вам тоже нравлюсь.

– Я не могу, – всхлипнула Дженни, и Лестера это тронуло.

– Вы ведь не плачете, маленькая моя?

Она не ответила.

– Простите меня, – продолжал он. – Больше я сегодня ничего вам не сделаю. Мы уже почти у вашего дома. Завтра я уезжаю, но мы еще увидимся. Да, дорогая, обязательно. Я не могу сейчас от вас отказаться. Я сделаю все в разумных пределах, чтобы облегчить ваш выбор, но отказаться от вас не могу, слышите?

Она лишь покачала головой.

– Здесь вы выйдете, – сказал он, когда экипаж остановился на углу. Отсюда было видно мерцание лампы за шторами коттеджа Герхардтов.

– До свидания, – сказал Лестер, когда она вышла.

– До свидания, – прошептала Дженни.

– И помните, все только начинается.

– Ах, нет, нет, – взмолилась она.

Лестер смотрел ей вслед.

– Что за красавица! – воскликнул он.

Все тело шагающей к дому Дженни болело, не говоря уже о душе. Она ступила в дом – вымотанная, упавшая духом, пристыженная. Что она наделала? Отрицать не приходится – она себя скомпрометировала, и этого уже не изменишь. Он вернется.

Он вернется. И он предлагал ей деньги. Это было хуже всего.

<p>Глава XVII</p>

Несмотря на то, что разговор при всей своей увлекательности закончился, по сути, ничем, ни у Лестера Кейна, ни у Дженни не было ни тени ощущения, что им все и завершится. Кейн знал, что увлечен, и глубоко. Девушка была красоткой. Даже милее, чем он мог себе вообразить. Ее колебания, ее повторяющиеся возражения, ее мягкое «нет, нет» трогали его подобно музыке. Эта девушка – для него, можете быть уверены. Он ее получит. Любыми возможными для себя способами, но получит. Она слишком мила, чтобы ее упустить. Почему Лестера должно волновать возможное мнение его семьи или окружающих? Эта девушка – для него. Итак, каков же следующий ход?

В этой связи любопытно отметить, что он был довольно стойко убежден, будто Дженни предаст ему себя в физическом отношении, как уже сделала в эмоциональном, если от нее не отставать – хотя он и не мог сказать почему. В ней было нечто – теплая женственность, невинное выражение лица, приязнь к отношениям между полами, не имеющим ничего общего с грубой и откровенной аморальностью, – пронизывающее все ее существо. Она была женщиной, созданной для мужчины – для единственного мужчины. Ее отношение к противоположному полу подразумевало любовь, нежность, служение. Когда этот мужчина появится – а ей не было свойственно придирчиво оценивать качества, которых, как правило, ожидают от жениха: богатство, положение в обществе, силу личности и прочее, – она его полюбит. Он окажется похож на нее саму – он тоже ее полюбит, тогда ему достанется и все остальное, все, что в ней есть. Такова была Дженни, Лестер это понимал. И чувствовал. Он также чувствовал, что он и есть тот самый мужчина. Дженни будет принадлежать ему.