Читаем Дженни Герхардт полностью

– Отец, – сказал Лестер все еще спокойно, но глухим тоном, не предвещавшим ничего хорошего, – зачем ты так говоришь? Ты никогда не видел эту женщину, отродясь ее не встречал. Приехала Луиза, перевозбужденная после нашей встречи, а вы все приняли ее слова за чистую монету. Она вовсе не такая дурная, как ты думаешь, и я на твоем месте не говорил бы о ней подобные слова. Ты – мой отец, я тебя уважаю. И хотел бы уважать и дальше. В большинстве случаев я старался жить так, чтобы соответствовать твоим ожиданиям. Ты пристрастно отнесся к порядочной женщине и по какой-то причине не желаешь быть справедливым, хотя обычно являешь собой образец такой справедливости. Я этого не понимаю, но ссориться с тобой не хочу. Я слишком тебя для этого уважаю.

– Справедливость! Справедливость! – подал голос Арчибальд еще до того, как Лестер успел закончить. – Он еще говорит о справедливости. А справедливо было по отношению ко мне, к твоей семье, к твоей покойной матери подобрать уличную женщину и с ней жить? Справедливо ли…

– Отец, остановись! – воскликнул Лестер, вскидывая руку. – Я тебя предупреждаю, что не стану выслушивать подобное. Ты говоришь сейчас о женщине, с которой я живу, на которой, возможно, женюсь. Я люблю тебя, но не потерплю, чтобы ты говорил неправду. Она не уличная женщина, и ты не хуже меня знаешь, что с такой я бы связываться не стал. Она порядочная, уверяю тебя, что бы она ни сделала, на самом деле или по вашему мнению. Либо мы все обсудим спокойно, либо я здесь не останусь. Прости, мне очень жаль. Но я не могу просто стоять и все это слушать.

Старик Арчибальд сбавил тон. Несмотря на все возражения, мнение собственного сына он уважал. Он снова сел в кресло и уставился на пол. Как ему со всем этим справиться?

– Вы живете все там же? – начал он наконец.

– Нет, мы переехали в Гайд-парк. Я снял там дом.

– Я слышал что-то насчет ребенка. Он твой?

– Нет.

– А свои дети у тебя есть?

– Нет.

– Хвала богу хоть за это! – объявил он.

Лестер лишь поскреб подбородок.

– И ты настаиваешь, что на ней женишься?

– Этого я не говорил, – отозвался сын. – Я сказал, что такое возможно.

– Возможно! Возможно! – воскликнул отец, закипая снова. – Какая трагедия! И это с твоими перспективами, с твоими способностями. Неужели ты думаешь, будто я мог бы доверить хотя бы часть своего состояния человеку, столь мало уважающему то, что общество полагает достойным и правильным? Такое чувство, Лестер, что ни каретный бизнес, ни семья, ни личная репутация ничего для тебя не значат. Не могу понять, что случилось с твоим рассудком, с твоей гордостью. Все это выглядит диким, невозможным капризом. Как ты можешь себя так вести?

– Объяснить, отец, нелегко. Я и сам на это не очень способен. Я только знаю, что начал эти отношения и обязан довести их до конца. Возможно, все образуется. Может, я не женюсь на ней. Может, женюсь. Сейчас я знаю только, что не готов сказать, как поступлю. Мне еще нужно хорошенько над всем подумать. Бросить ее вот так сразу я не могу, об этом и речи нет. Не то чтобы все началось с какой-то бессмысленной глупости. Нет, оно зрело очень долго. Сейчас я могу сказать тебе только одно – я обо всем этом размышляю и пытаюсь что-то решить. Тебе придется подождать. Я сделаю все что смогу.

Арчибальд лишь с пренебрежением покачал головой.

– Ты все здорово испортил, Лестер, – произнес он наконец. – Уж поверь мне. Но я полагаю, ты все равно намерен поступать по-своему. Мои слова на тебя, похоже, не действуют.

– Сейчас – нет, отец. Прости.

– В таком случае я тебя предупреждаю, что если ничего не изменится, если ты не продемонстрируешь хоть какого-то уважения к чести семьи и достоинству собственного положения, то я поменяю свое завещание. Я не могу спокойно смотреть на все это, не принимая морального или иного участия. И не буду. Либо оставь ее, либо женись на ней – тебе определенно придется сделать выбор. Если ты ее оставишь, то все в порядке. Мы забудем прошлое, и я не стану о нем напоминать. Мое отношение к тебе никак не изменится. Ты сможешь позаботиться о ней так, как пожелаешь. Тут я возражать не стану. Если вы договоритесь о компенсации, я охотно ее выплачу. Ты получишь свою долю наравне с другими детьми, как я и планировал. Если ты на ней женишься, изменения будут. Не могу сказать, какие именно, но будут. Я не в силах смотреть, как ты сам себя уничтожаешь, и не возражать. Я добьюсь, чтобы тебе это далось нелегко, так нелегко, как только возможно. Если ты возьмешь ее в жены после всего скандала, тебе придется за это заплатить. Можешь теперь поступать, как тебе заблагорассудится. Но меня потом не вини. Я тебя люблю. Я твой отец. Я делаю то, что полагаю своим неукоснительным долгом. Подумай об этом и дай мне знать свое решение.