Читаем Дженни Герхардт полностью

– Да что вы говорите. Если вдуматься, наверное, это та самая женщина. Фамилия ее отца – Герхардт.

– Герхардт! – воскликнула миссис Сомервиль, вспоминая. – Конечно, так и есть. Похоже, с ней еще до того был связан какой-то скандал – во всяком случае, у нее уже имелся ребенок. Женился он на ней потом или нет, не знаю. Но если я правильно поняла, его семейство не желает ее признавать. По крайней мере, в здешних кругах ее не принимают.

– Как интересно! – воскликнула и миссис Крейг. – Подумать только, что он все-таки на ней женился – если женился, конечно. Но он в ней, кажется, души не чает. И ведь никогда не догадаешься, с кем тебя в наши дни судьба столкнет!

– Вот уж правда. В жизни иной раз столько всякого понамешано. Но я даже не сомневаюсь, что женщина эта, как вы говорите, на вид само очарование.

– Она просто прелесть! – отозвалась миссис Крейг. – И такая наивная. Успела мне понравиться.

– Ну, – заметила гостья, – может статься, это какая-то другая женщина. Я могу ошибаться.

– Да нет, не думаю. Герхардт! И она упоминала, что они жили в Норт-сайде.

– Тогда это точно она. Как странно то, что вы про нее говорите!

– И верно, странно, – протянула миссис Крейг, размышляя о том, как ей в будущем относиться к Дженни.

Слухи просочились и из других источников. Нашлись люди, которые видели Дженни и Лестера в коляске в Норт-сайде, где ее представляли как «мисс Герхардт», и которым были известны чувства семейства Кейнов. Все сходились в том, что Лестер – выдающаяся личность, что он вполне мог с тех пор на ней жениться, что ей, возможно, ужасно не повезло или, напротив, здорово повезло, но у нее есть прошлое и с этим нужно считаться. А женаты ли они на самом деле – кто знает? Конечно же, ее нынешнее богатство (вернее, богатство ее мужа, если это муж), их чарующий образ жизни, достоинство Лестера, красота Весты – все это помогало смягчить ситуацию в ее пользу, поскольку никакие разговоры не могли лишить ее теперешнего положения, если, конечно, оно – результат женитьбы. Видно, что она очень предупредительна, замечательная жена и мать и в целом слишком хороша, чтобы на нее сердиться.

Первая молния надвигающейся грозы ударила Дженни в тот день, когда Веста, вернувшись из школы, неожиданно спросила:

– Мама! А кто был мой папа?

– Его звали Стовер, дорогая, – ответила мать, пораженная мыслью, будто кто-то мог сказать что-то неодобрительное, будто пошли разговоры. – Почему ты спрашиваешь?

– А где я родилась? – продолжала Веста, не обратив внимания на встречный вопрос и озабоченная лишь тем, чтобы разобраться с собственной персоной.

– В Коламбусе, штат Огайо, мышонок. А что такое?

– Анита Боллинджер сказала, что у меня, если я хочу знать, не было никакого папы, что ты даже замужем не была, когда я родилась. Она сказала, что я вообще никакая не девочка, а никто. Я так разозлилась, что ее стукнула.

Дженни смотрела перед собой остановившимся взглядом. Анита Боллинджер была восьмилетней дочкой миссис Тимоти Боллинджер, которая посетила ее с визитом вскоре после того, как они поселились в Гайд-парке, и с тех пор неизменно вела себя по-добрососедски. Она производила впечатление очаровательной женщины, приветливой, исполненной достоинства, внимательной. Дженни всегда считала ее очень заботливой и готовой прийти на помощь, а тут ее дочка говорит подобное Весте. Где ребенок мог это услышать?

– Не обращай на нее внимания, милая, – постаралась, насколько возможно, успокоить ее мать. – Она ничего не понимает. Твоего папу звали мистер Стовер, ты родилась в Коламбусе. А драться с другими девочками нельзя. Если драться, они станут говорить всякие гадости – иногда даже не понимая, что говорят. Просто не трогай ее и больше с ней не водись. Тогда она ничего тебе и не скажет.

Объяснение было не самое убедительное, но Весту оно пока что устроило.

– Если она попробует меня стукнуть, то и я ее стукну, – стала она настаивать.

– Просто не подходи к ней, мышонок, ты меня слышишь? Тогда она и не будет к тебе приставать, – возразила ей мать. – Ссориться нельзя. Хорошие девочки так себя не ведут. Просто учись, а на нее не обращай внимания. Она не сможет с тобой ссориться, если ты ей не дашь.

Веста отправилась к себе, но Дженни много думала о случившемся, и не один день. Она не могла ничего сказать ни Лестеру, ни, естественно, кому-то другому, поскольку больше ей не с кем было говорить. Ей пришлось размышлять об этом, понимая, что среди соседей пошли разговоры, что ее прошлое сделалось темой для сплетен. Только откуда они узнали?