Тем временем Дженни, вернувшаяся к своим делам по дому, тоже размышляла. Вот, значит, каково ее истинное положение в их глазах. Теперь она понимала, что об этом думает общество. Его семейство столь от нее далеко, будто они живут на разных планетах. Для его братьев и сестер, отца с матерью она – падшая женщина куда ниже его на общественной лестнице, куда ниже разумом и моралью, уличное существо. А она-то надеялась реабилитировать себя в глазах общества. Ей сейчас было больно так, как не было никогда еще в жизни. В ее чувствах словно открылась огромная зияющая рана. Она и в самом деле низкая и падшая в глазах этой Луизы, в глазах общества, по большому счету и Лестера тоже. Могло ли быть иначе? Дженни продолжала что-то делать, медленно и машинально, но в глубине души ее терзали муки поражения, позора и банального стыда. Ах, если бы только знать способ исправиться в глазах общества, жить правильно. Быть приличной. Но как этого добиться, если оно вообще возможно… Она знала, что способ должен существовать, только какой?

<p>Глава XXXI</p>

Бурю чувств, которую, как предполагал Лестер, должны были вызвать новости от Луизы, довольно скоро стало возможно ощутить даже в Чикаго. Уязвленная в своей семейной гордости, Луиза немедленно вернулась в Цинциннати, где и поведала о своем открытии в самых живописных подробностях. Согласно ее рассказу, в дверях ее встретила «бестолкового вида бледная женщина», которая, услышав ее имя, даже не пригласила войти, просто стояла «с самым что ни на есть виноватым видом». Лестер также постыдно себя вел, изображая перед ней невиновного, а когда она потребовала сказать ей, чей ребенок, отказался. «Не мой», и только.

– Боже, боже! – воскликнула миссис Кейн, оказавшаяся первой из слушательниц. – Лестер, сын мой! А я так в него всегда верила.

– И еще это существо! – с чувством подчеркнула Луиза, будто слова, чтобы обрести хотя бы тень истинности, требовали повторения.

Миссис Кейн от изумления и расстройства сплела руки и раскрыла рот. Луиза продолжала перечислять прочие существенные подробности, в том числе как Лестер заявил, что не приглашал ее туда, и как позволил ей уйти, не предложив никаких объяснений.

– А я-то туда отправилась исключительно ради того, чтобы ему помочь. Я подумала, что за словом «нездоров» может скрываться серьезная хворь. Откуда мне было знать?

– Бедный Лестер! – отозвалась ее мать. – Подумать только, что он дошел до такого!

Луиза вздохнула: так или иначе, Лестер оставался ее любимым братом, которого она уважала больше всех на свете.

– Потом я пожалела, что ушла так быстро, – сказала она покаянно, – но тогда сильно рассердилась и даже не понимала, что делаю. Надо было указать этому существу ее место.

– Ты поступила совершенно правильно, милая моя, – печально проговорила миссис Кейн, в которой недовольство Лестером смешалось с определенной дозой материнского сострадания его мукам, которые, вероятно, вызвала болезнь. – Разумеется, в подобной ситуации остаться было невозможно. Не настолько же он болен, в противном случае он бы дал нам знать! Придется отправить туда Роберта, чтобы тот за ним приглядел, если Лестер действительно сейчас в нас нуждается. В этом случае мы не можем оставить его одного.

Миссис Кейн всесторонне рассмотрела эту сложную проблему и, не найдя ничего похожего в своем жизненном опыте, позвонила Арчибальду, который приехал с завода и просидел с мрачным видом всю последующую дискуссию. Итак, Лестер открыто живет с женщиной, про которую они даже не слышали. Вероятно, он будет дерзок и невозмутим в соответствии с силой своего характера. Смотреть на это с позиций родительского авторитета бессмысленно. Лестер сам себе безусловный авторитет, и, если потребуется искать подходы с целью изменить его поведение, делать это придется со всей возможной дипломатией.

Арчибальд Кейн вернулся на завод расстроенный и в дурном настроении, но и в решимости что-то сделать. Он посоветовался с Робертом, который признался, что время от времени до него доходили нежелательные слухи, но он не хотел передавать их дальше. Он выразил печаль по поводу ошибочного поведения Лестера и доказал свою проницательность, предположив, что если что-то и можно сделать по этому поводу, то делать должен будет сам Лестер. Женщина, с которой он сейчас развлекается, наверняка хитрое существо, сумевшее на время вскружить ему голову, поскольку Лестер уж точно никогда не женится на той, кто значительно его ниже статусом. Для человека с его мозгами и общественным положением подобные отношения – недостойный и дикий поступок. Какие тайные махинации потребовались, чтобы такое вообще могло произойти? В данном случае он теряется в догадках.

Старик Арчибальд в конце концов решил, что кто-то должен поехать к Лестеру – и, разумеется, это Роберт. Он рассудил, что такое моральное падение стоит обсудить с точки зрения здравого смысла и, если это вообще возможно, побудить Лестера к тому, чтобы он, как обычно, взглянул на факты, пользуясь собственной здравой логикой.