Читаем Дженни Герхардт полностью

Его сестра обвела спальню внимательным взглядом. Она обратила внимание на открытый гардероб, где кое-какие предметы одежды Лестера хранились рядом с вещами Дженни, тем самым случайно открывшимися ее взгляду. Поперек кресла лежало платье Дженни, и столь красноречивая картина заставила мисс Кейн встревоженно подобраться. Она посмотрела на брата, в чьих глазах застыло странное выражение – слегка озадаченное, но холодное и дерзкое.

– Тебе не следовало сюда приходить, – произнес он наконец, прежде чем она смогла дать выход зреющему в сознании вопросу.

– Что значит – не следовало? – воскликнула она, разгневанная столь наглым признанием, – поскольку прозвучало все именно признанием в аморальности. – Ты мне брат или кто? С чего бы тебе иметь жилище, куда мне не следует приходить? Мне это начинает нравиться – получи и распишись!

– Послушай, Луиза, – сказал он, приподнимаясь на локте повыше. – Ты знаешь о жизни не меньше моего. Нам нет нужды затевать спор. Я не знал, что ты приезжаешь, иначе организовал бы все по-другому.

– Ну да, организовал бы по-другому, – передразнила она. – Кто бы сомневался. Подумать только!

Ее здорово разозлило, что она угодила в подобную западню; со стороны Лестера это было некрасиво.

– Я бы на твоем месте так себя не вел, – объявил он, уже начав терять терпение. – Я не извиняюсь за собственное поведение. Я сказал, что организовал бы все по-другому, это отнюдь не то же самое, что просить прощения. Если не хочешь быть вежливой, твое дело.

– Ого, как ты заговорил, Лестер Кейн! – Щеки Луизы пылали. – Я была о тебе лучшего мнения, честное слово. Я думала, ты бы постыдился того, чтобы жить здесь в открытом… – здесь она сделала паузу, не произнося самого слова, – …притом что у нас тут полный город знакомых. Чудовищно, и ты сам это понимаешь. Я думала, в тебе больше приличия и ответственности.

– Приличия, тоже мне, – взорвался он. – Я уже сказал тебе, что не извиняюсь. Если тебя не устраивает, сама знаешь, что тебе делать.

– Вот как! – воскликнула Луиза. – И это говорит мой собственный брат? Ради такого вот существа! Чей ребенок? – вопросила она требовательно и гневно, однако не без любопытства.

– Неважно чей, не мой. Будь даже и мой, это неважно. Я предпочел бы, чтобы ты не лезла в мои дела.

Дженни, находившаяся в это время в столовой рядом с гостиной, слышала все острые замечания в свой адрес и морщилась от боли.

– Не надо себе льстить. Я больше и не собираюсь, – отрезала Луиза. – И я ведь еще считала, что из всех мужчин именно ты превыше подобных делишек – тем более с женщиной явно более низкого происхождения. Я-то думала, это твоя… – Она собиралась было сказать «экономка», но ее оборвал Лестер, разгневанный настолько, что забыл про вежливость.

– Неважно, что ты там про нее думала, – взревел он. – Она будет получше кое-кого из тех, кто думает о прочих свысока. Знаю я прекрасно, что ты думаешь. Но уверяю тебя, мне все равно. Я живу как живу, твои мысли мне безразличны. Можешь меня за это винить. Но не нужно мне говорить, что ты там думаешь.

– Поверь, я и не намерена. Я не могла бы… – Она начала заново. – Совершенно очевидно, что твоя семья для тебя ничего не значит. Но будь у тебя, Лестер Кейн, хоть какие-то представления о приличии, ты никогда не позволил бы своей сестре угодить в подобное этому место, я уверена. Мне сейчас попросту противно, так же будет и с остальными, когда они узнают.

Резко развернувшись, она с оскорбленным видом направилась к выходу, наградив при этом испепеляющим взглядом Дженни, имевшую неосторожность оказаться рядом с дверью столовой. Веста куда-то исчезла. Чуть погодя Дженни вошла в спальню и притворила дверь. Что сказать, она не знала. Лестер, чьи зачесанные назад густые волосы открывали сейчас взгляду полное эмоций лицо, с мрачным видом облокотился на подушку. Чертовски не повезло, думал он. Теперь она вернется домой и все расскажет. Отец узнает, мать тоже. Роберт, Имоджен, Эми – все обо всем услышат. Отговориться не получится – она все видела собственными глазами. Он задумчиво разглядывал стену.