Читаем Чумные ночи полностью

Самым решительным и целеустремленным героем четверга был Рамиз. Выйдя на свободу благодаря телеграмме из Стамбула, он отправился на север, в деревни Чифтелер и Небилер. О том, как он враждовал там с горожанами, сбежавшими из Арказа от чумы, и угрозами выбивал деньги из старшего сына аптекаря Никифороса, мы писать не будем, чтобы не затягивать наш рассказ. Но Марика была права: неделю назад Рамиз вместе с семью деревенскими парнями, то есть со своей новой шайкой, проник в Арказ. Вооружены они были охотничьими ружьями (нужными якобы для отстрела крыс) и ножами. Рамиз начал повсюду говорить о том, что великие державы снимут блокаду острова не раньше, чем новый губернатор приступит к исполнению своих обязанностей и возьмет на себя командование гарнизоном.

Табутов не хватало, и хоронили теперь в большинстве случаев без них. Ничейных покойников, у которых умерли или сбежали все родные, кому-то надо было заворачивать в саван; после того как эту работу перестали выполнять Меджид и Хадид, к ней приставили сердитых парней с Крита, а позже – крестьян, но те разбегались, и проблема становилась все серьезнее. Все больше государственных служащих от страха заразиться переставали ходить на работу, и агентам Сами-паши становилось все труднее отслеживать перемещения Рамиза по городу.

В четверг поздним вечером Рамиз и его люди (теперь их было десять – в Арказе к шайке присоединились еще трое), никем не замеченные, сели в лодку Лазаря-эфенди, пользующегося покровительством французского консула Андона Хампури, и отправились к Девичьей башне. Добравшись до островка, они бесшумно высадились на кое-как сколоченный деревянный причал. Однако их почуяли две злые собаки, лучше кого бы то ни было справлявшиеся со сторожевой службой; на лай прибежали часовые. Люди Рамиза показали им оружие и объявили, что прибыли по указанию Сами-паши и доктора Никоса, дабы помешать злоумышленникам под покровом ночи похитить нового губернатора, а потом разоружили потерявших бдительность часовых и связали им руки.

А вот уговорить Ибрагима Хаккы-пашу отправиться в город оказалось сложнее. Его помощник Хади в своих воспоминаниях с иронией пишет, что новый губернатор вел себя с Рамизом и его подручными словно перепуганный, прячущийся в своем гареме шехзаде – с авантюристами, вознамерившимися путем переворота посадить его на престол. (Такой же страх испытал Мурад V, когда за день до свержения Абдул-Азиза к нему явились заговорщики, чтобы открыть свои намерения.) Ибрагим Хаккы-паша долго не отворял Рамизу дверь комнаты. Свое водворение в Девичью башню под предлогом карантина он счел крайне неуместным и преисполнился подозрений, чувствуя, что вокруг него плетутся какие-то интриги. Он даже достал и зарядил свой наган.

Однако после полуночи новый губернатор понял, что Рамиз и его шайка захватили островок и помощи из города ждать не приходится, то есть он, Ибрагим Хаккы-паша, в каком-то смысле оказался пленником Рамиза. Тогда он с наганом в руке вышел из комнаты. Приветствуя его, Рамиз сказал, что у Ибрагима Хаккы-паши, как у настоящего губернатора, больше прав носить оружие, чем у кого-либо еще, горячо поклялся, что не замышляет против него ничего дурного, и пригласил пройти в большое помещение у входа в башню. По желанию Рамиза туда же проследовали помощник нового губернатора Хади-бей и секретарь, а затем добровольцы и все остальные. Добровольцам, проделавшим долгий путь из Стамбула, не терпелось приступить к борьбе с чумой, и потому глупая задержка изрядно их рассердила; теперь они в большинстве своем надеялись, что их вместе с другими пассажирами «Сюхандана» прямо сейчас, ночью, отвезут в город. Рамиз тем временем убедился, что света керосиновых ламп достаточно, чтобы всем все было видно, а затем склонился в поклоне перед Ибрагимом Хаккы-пашой и поцеловал его руку, словно присягая на верность поспешно возведенному на трон новому султану. После этого Рамиз заявил, что он и его люди признаю́т Ибрагима Хаккы-пашу новым губернатором Мингера, ибо так угодно его величеству, и завтра посадят его в губернаторское кресло.

Хади-бей открыто пишет в своих воспоминаниях, что паша не поверил этим бандитам, однако, чтобы не злить их главаря, сделал вид, будто во всем с ним согласен. Ибрагим Хаккы-паша собирался при первой возможности сбежать, найти прежнего губернатора Сами-пашу, который, как он только что узнал, все еще находится на острове, и обсудить с ним сложившуюся ситуацию.

А Рамиз был доволен, что ночной налет на Девичью башню завершился успешно. На рассвете в пятницу новый губернатор и его свита высадились в Арказе, на Старой Каменной пристани. Рыбаки-греки, увидев в первых утренних лучах лодку Лазаря, медленно идущую от Девичьей башни, с грустью подумали, что она снова везет покойников с карантинного острова. Эпидемия не утихала, меры, принимаемые властями, не давали результата, и даже здоровые люди, отбывая карантин, заражались именно там, куда их посадили.