Читаем Чумные ночи полностью

«Сюхандан» опоздал на шесть часов. Некоторые особо подозрительные историки намекают или даже утверждают открыто, что это было следствием международного заговора. Между тем известно, что близ Родоса старый пароход застигла буря и один из его изношенных двигателей отказал, отчего упала скорость. Когда «Сюхандан» заприметили из Верхнего Турунчлара, Кофуньи и других расположенных на холмах кварталов, в порт стали стекаться люди. Через час на набережной, особенно в окрестностях моста Хамидийе, отеля «Мажестик» и здания таможни образовалась толпа любопытствующих. Некоторые старики, приковылявшие из Вавлы или Турунчлара, радовались, что султан наконец-то прислал из Стамбула помощь. То были люди простодушные, готовые кричать: «Да здравствует султан!», что бы с ними ни случилось. Но вообще каких-то особенных ожиданий, связанных с помощью из столицы, как и с карантинными мерами, у горожан не было, поскольку в нынешнем своем ужасном положении они оказались по вине равнодушной и неповоротливой власти, пренебрежительно относящейся к народу. Некоторые исполненные злости люди пришли на набережную не для того, чтобы обрести надежду на помощь или избавление от чумы, а, напротив, чтобы прокричать: «Где же вы были раньше?!» Сами-паша сосредоточил на набережной все силы полиции. По приказанию колагасы шестнадцать солдат Карантинного отряда под командованием Хамди-бабы заняли лодочную пристань.

Подойдя к Арабскому маяку, «Сюхандан» дал гудок, словно в прежние, счастливые времена регулярных рейсов, и его высокий печальный звук дважды отразился эхом от скалистых гор, окружающих столицу Мингера. Проинструктированный Сами-пашой лодочник Сейит, который поджидал этого момента рядом с таможней, отчалил от берега. В его лодке, которую провожали любопытными взглядами собравшиеся на набережной, находились глава карантинной службы доктор Никос, молодой врач Филипу, четверо солдат Карантинного отряда и несколько дезинфекторов, водрузивших на спину бидоны с лизолом.

Увидев, кто находится в лодке, капитан «Сюхандана», итальянец Леонардо, не стал чинить им препятствий, хотя его корабль и пришел из чистых портов Стамбула и Измира, то есть желтого флага над ним не было. Капитан знал, что эпидемия на острове приняла устрашающие масштабы, что каждый день умирает более двадцати человек, и разрешил врачам и дезинфекторам подняться на борт.

Однако новому губернатору Ибрагиму Хаккы-паше происходящее не понравилось. Доктору Никосу, нанесшему визит в его каюту, он сказал: «Раз уж сам кайзер Вильгельм провел положенный срок в карантине, то и нам, конечно, жаловаться не пристало», однако тут же заявил, что его величеству не угодно, чтобы из-за этого карантина было отложено его, Ибрагима Хаккы-паши, вступление в должность. (Султан всегда давал аудиенцию вновь назначенным губернаторам и послам, прежде чем они покидали Стамбул.)

Вскоре все мингерцы, поднявшиеся на борт, уяснили, что на остров прибыл новый губернатор. В такой ситуации им следовало бы признать, что властные полномочия перешли к нему и, даже если он отправится в Девичью башню, надлежит выполнять его приказания. Однако этого не случилось.

Толпа, собравшаяся на набережной, почувствовала: на пароходе что-то происходит, завязался какой-то спор. Новый губернатор, по-прежнему находившийся в своей каюте, совершенно резонно не желал отправляться в карантин. Получая в Стамбуле последние инструкции, он узнал о том, что на острове в результате поломки не работает телеграф и что губернатор Сами-паша не справляется со своими обязанностями, однако угадывал, выражаясь словами историков, везде видящих заговоры, что «за всем этим кроется нечто большее». Тем временем дезинфекторы приступили к своей работе. Палуба обдувалась ветром, но в каютах и прочих закрытых помещениях много что требовало обработки лизолом.

Тут доктор Никос обнаружил, что один из молодых добровольцев, прибывших на «Сюхандане», болен. Впоследствии выяснится, что у Яни Хаджипетру, студента первого курса Медицинской академии, который записался добровольцем, поскольку его дед родился на Мингере, на самом деле был дифтерит. Но ведь все знали, что чума протекает по-разному: у некоторых больных хотя и появлялся бубон, но жара не было, и они быстро справлялись с болезнью, а у других при отсутствии бубонов в паху и под мышками температура подскакивала, и через два дня они умирали. Таким образом, диагноз «чума», поставленный Яни Хаджипетру, стал вторым поводом для того, чтобы отправить желающих сойти на берег пассажиров «Сюхандана» на пятидневный карантин.