Читаем Чумные ночи полностью

Утром после той бессонной, но счастливой ночи, которую Сами-паша провел в доме Марики, охраняя ее от крыс, стало известно, что пароход «Сюхандан» зашел в Измир, принял на борт груз лекарств и палаток и отправился в дальнейший путь к Мингеру. В телеграмме на имя главы Карантинной службы с тщательностью и дотошностью, свойственной османским бюрократам, сообщалось, в каких именно количествах будут доставлены те или иные материалы, сколько на борту военных и сколько добровольцев. А в самом конце Сами-паша прочел слова, убившие в нем последнюю надежду: новый губернатор уже назначен и прибудет на пароходе. Мало того, с Хаккы-пашой, новым губернатором, Сами-паша водил знакомство, одно время поддерживал дружеские отношения и был убежден, что человек этот простоватый и недалекий. Познакомились они, когда Сами-паша служил в переводческом бюро, а Хаккы-паша – секретарем у Абдурахмана Февзи-паши, которому усердно льстил с утра до вечера. Чин его сейчас, должно быть, соответствовал генерал-майорскому. Как же он в таком случае будет отдавать приказы новому начальнику гарнизона? Очевидно, во дворце и в правительстве не осталось уже никого способного как следует обдумать такого рода чувствительные нюансы. Или же это было сделано исключительно для того, чтобы насолить Сами-паше!

Все же Сами-паша сохранил способность логически мыслить, взял себя в руки и, понимая, что слухи о его отставке уже пошли, а надежды на отмену приказа не осталось, придумал новый план.

После утреннего совещания в комнате, где висела эпидемиологическая карта (эту комнату и саму уже стали называть эпидемиологической), Сами-паша заявил:

– К сожалению, чиновники Министерства двора, убежденные, что карантинные меры на острове потерпели неудачу, решили перевести меня в Алеппо.

(Всем, впрочем, было известно, что губернаторов всегда назначает сам Абдул-Хамид.)

– Однако это решение будет отменено, – продолжал Сами-паша. – Но даже и в противном случае до официального вступления в должность нового губернатора я продолжу с прежним усердием исполнять все свои обязанности и в пятницу выступлю с речью на площади Вилайет. Не забывайте, что, прежде чем пассажиры прибывающего парохода ступят на остров, им необходимо отбыть пять дней карантина.

– На пассажиров кораблей, приходящих с севера и запада, это требование не распространяется, – возразил доктор Никос. По простоте ли душевной он это сказал или же хотел намекнуть, что не собирается более подчиняться приказам Сами-паши? Он и новость об отставке губернатора воспринял совершенно спокойно.

– Новые врачи и новый губернатор незнакомы со здешней обстановкой, не знают жителей острова, – ответил Сами-паша. – Они пустят насмарку все наши труды, введут другие запреты и вообще будут действовать по-другому. Будет упущено время, а в конечном счете эти новые меры тоже, разумеется, не сработают, только сотни людей погибнут зря.

– А между тем, – заговорил доктор Нури, – пятидневный карантин даст нам возможность самим подготовить новые меры, угодные его величеству.

Все историки сходятся в том, что решение доктора Нури поддержать Сами-пашу и одобрить его приказ об отправке на карантин пассажиров парохода «Сюхандан» было судьбоносным для острова. Что касается подоплеки, то некоторые полагают, будто тут сыграло свою роль враждебное отношение Пакизе-султан к дяде, повлиявшее на ее мужа, тем более что она испытывала некоторые подозрения относительно целей, с которыми султан отправил на Мингер «Сюхандан». Те же, кто интересуется историей медицины, указывают, что с эпидемиологической точки зрения доктор Нури был прав.

С тех пор как на острове был объявлен карантин, всех пассажиров, прибывающих туда из охваченных эпидемией портов на кораблях под желтым флагом, вне зависимости от того, наблюдался у них жар или нет, пять дней держали на расположенном у входа в гавань маленьком скалистом острове, где стояла Девичья башня. Впрочем, в те дни с юга, со стороны Александрии, корабли почти что и не приходили. Так что на островке находились в основном люди, желающие уехать с Мингера. Каждое утро и каждый вечер из порта к Девичьей башне отправлялась лодка, доставлявшая на островок и забиравшая с него охранников, врачей и работников карантинной службы, присматривавших за обитателями небольшого изолятора.

Решив, что Девичья башня будет идеальным местом для содержания пассажиров парохода «Сюхандан» под наблюдением и подальше от Арказа, Сами-паша вызвал к себе лодочника Сейита и долго во всех подробностях инструктировал его о том, как следует организовать встречу новоприбывших.