Читаем Чумные ночи полностью

Потом паше пришло в голову, что, если сделать вид, будто ничего не случилось, все будет идти по-прежнему, по крайней мере какое-то время. О его отставке на острове знал один лишь человек – секретарь-шифровальщик, который, увидев, как хладнокровно и спокойно держится Сами-паша, может вообразить, будто решение отменили. Очевидно, за два дня, оставшиеся до пятницы, лучше всего вести себя так, словно ничего не произошло. Едва подумав об этом, Сами-паша сделал ровно наоборот: пригласил шифровальщика в свой кабинет и объявил ему, что содержание последней телеграммы является государственной тайной, разглашение которой повлечет за собой суровое наказание как со стороны Стамбула, так и с его, губернатора, стороны.

В тот день Сами-паша не виделся ни с доктором Нури, ни с колагасы. Попросившего аудиенции доктора Никоса он не принял и никуда не выходил из кабинета: ему казалось, что если ни с кем не встречаться, то никто и не узнает о его отставке. У Сами-паши были часы – подарок, врученный в день свадьбы тестем Бахаддином-пашой, с каждой стороны по циферблату: один показывал время по-турецки, второй – по-европейски. Когда паше бывало одиноко и грустно, он доставал эти часы бельгийской работы, и мир выглядел более сносным местом, казалось даже, что он держит мир в своих руках. Но сейчас у него не было сил даже на это.

Еще только в первый раз пробежав глазами телеграмму, он понял, что сможет успокоиться лишь рядом с Марикой. Фаэтон бесшумно катил по темным, печальным улицам. Сами-паша глядел в окошко и вдруг почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Впрочем, он тут же совладал с унынием, сказав себе, что поддаться тоске – значит признать поражение. Выйдя из фаэтона, паша уверенной походкой направился к дому Марики.

С ней он вел себя как обычно – был спокоен, рассудителен и властен. До чего же красивой женщиной была Марика! И не только красивой, но также доброй и честной. Паша словно бы сразу забыл о своей отставке. В городе все еще говорили о сплетенных в объятии трупах и черном дыме от сожженного дома.

– Утверждают, что таким черным дым мог быть, только если там имелись и другие мертвецы, – сказала Марика.

– И придумают же.

– Говорят, черный дым бывает от горящего человечьего жира.

– Не пристало тебе произносить такие ужасные вещи! – прервал ее Сами-паша.

Увидев, что Марика погрустнела, он решил загладить свою резкость и поделился интересным фактом, вычитанным год назад из переводной статьи в журнале «Сервет-и фюнун»[139]. (Как хорошо, что теперь она чудесным образом всплыла у него в памяти!)

– Приверженцы некоторых азиатских религий по густоте и цвету дыма от сжигаемого тела определяют, насколько покойный был грешен или, наоборот, праведен, сколько в нем было от святого, а сколько – от шайтана.

– Всё-то вы на свете знаете, паша!

– Но то, что знаешь ты, всегда оказывается важнее. Рассказывай дальше!

– Говорят, Рамиз в городе. Вы ведь тоже слышали, что он поклялся отомстить тем, кто отнял у него Зейнеп? Оказывается, он очень сильно в нее влюблен. И клятву он дал не в присутствии своего брата, а в текке Рифаи, где шейхом Рыфкы Мелюль.

– В текке Рифаи во время эпидемии, как ни странно, снова стало многолюдно. Но о том, что там произошло нечто подобное, никто не слышал.

– Говорят, в квартал Чите теперь пускают только с розовой намоленной бумажкой, полученной от косоглазого шейха Шевкета из текке Заимлер. На входах в квартал стоят парни с Крита и требуют ее показать.

– Звучит весьма убедительно. Однако такое могло бы иметь место, только если бы в городе воцарилось безвластие. Действительно, было несколько случаев подобного самоуправства, но масштабы его сильно преувеличены. Мои агенты и полицейские не дают негодяям распоясаться.

– Паша, прошу вас, не сердитесь, что я рассказываю вам эти слухи. Я ведь не сама их придумываю, а в большинство и не верю.

– Но иногда по тебе видно, что веришь!

– Тогда я и сама вам в этом признаюсь… По вам тоже порой видно, что верите, только вы не говорите. Потому что вам стыдно верить, а вы все равно верите. И когда я вам про все эти слухи рассказываю, то вижу по вашим глазам, в какой из них вы верите, а в какой – нет. Говорят, что из бухт севернее Ташлыка снова стали вывозить людей на Крит.

– В это я могу поверить. Но как у них получается пройти мимо броненосцев?

– Некоторые говорят, что шейх Хамдуллах не придет на главную площадь в пятницу…

– Это еще что такое?

– Паша, все знают, что шейх, по слухам, заразился чумой и что дамат Нури-паша посещал его в текке.

– Ну и пусть.

– И ходит еще такой слух, будто шейх Хамдуллах сказал дамату: «Чума надо мной не властна!» Эта история нравится детям, но в глубине души все верят, что это правда. А еще детям нравится колагасы и то, как он захватил телеграф.

– А знаешь, Марика, почему ходит так много слухов? Потому что греки не знают, как живут мусульмане, а те понятия не имеют, как живут греки. Одни не ведают даже, что другие делают в своих церквях и мечетях. Если мингерцы хотят быть единым народом, этим слухам должен быть положен конец.