Читаем Аргонавтика полностью

750  То теперь, дорогая Ирида, на крыльях проворных     Ты Фетиде вели прийти ко мне из пучины —     Мне она очень нужна. А потом к берегам отправляйся,     Где наковальня Гефеста* гулко звенит от ударов     Молотов крепких. Скажи, пусть огня усмирит дуновенья755  Он до поры, пока берега те Арго не минует.     И к Эолу зайди, Эолу, который владеет     Всеми ветрами холодными, небом рожденными ясным.     Ты ему передай желанье мое — успокоить     В воздухе ветры все, и пусть ни одно дуновенье,760  Кроме Зефира попутного, моря пучин не волнует,     Чтобы помочь им приплыть к Алкиною на остров Феаков».     Молвила так, и тотчас Ирида, вспорхнувши с Олимпа,     Бросилась вниз, раскинув широкие крылья, нырнула     В море Эгейское там, где в глубинах жилище Нерея.765  К первой Фетиде пришла, чтоб ей передать приказанье     Геры, и побудила ее отправляться к богине.     После к Гефесту вошла и его отвлекла от железных     Молотов быстро. Мехи закоптелые дуть перестали.     Третьим Эола нашла Гиппота славного сына,770  Передала ему весть и утишила легкую поступь.     Тут же Фетида, покинув* сестер и бездны Нерея,     К Гере богине взошла на Олимп из пучинного моря.     Та ее возле себя усадила и так говорила:     «Ныне послушай, Фетида прекрасная, что мне поведать775  Надо тебе. Ты знаешь, как чту я героя Ясона     И остальных аргонавтов, а сердце мое неизменно.     Знаешь, как я их спасла проходящих сквозь Планктские скалы.     Там, где страшно пышут огнем, гремя, бури     И где волны морские бьют по могучим утесам.780  Ныне путь им лежит мимо Скиллы* на камне огромном     И Харибды с ее грохочущим водоворотом.     С детства ты вскормлена мною, тебя я любила превыше     Всех твоих сестер, в глубинах моря живущих.     Ты ведь не дерзнула взойти на Зевсово ложе,785  Хоть принуждал он тебя. У него одна лишь забота,     Как бы с бессмертными спать и со смертными женами вместе.     Ты устыдилась меня и в душе оробела от страха.     Он хотя и грозно поклялся тогда, что не будешь     Ты никогда называться супругой бессмертного бога,790  Все же и дальше следил за тобой, его избегавшей,     Вплоть до поры, как Фемида почтенная тайну открыла,     Что тебе суждено сделаться матерью сына, который     Будет лучше отца своего. Так тебя, и желая,     Он решил отпустить, опасаясь, чтоб кто-то владыкой795  Равным ему не стал и власть бы тому не досталась.     Но тебе средь людей* я нашла наилучшего мужа,     Чтобы и ты от радостей брака детей породила.     Всех богов созвала я на пир, и факел твой брачный,     Высшей чести знак, был поднят моими руками.
Перейти на страницу:

Все книги серии Литературные памятники

Похожие книги

Собрание сочинений. Том 2. Мифы
Собрание сочинений. Том 2. Мифы

Новое собрание сочинений Генриха Сапгира – попытка не просто собрать вместе большую часть написанного замечательным русским поэтом и прозаиком второй половины ХX века, но и создать некоторый интегральный образ этого уникального (даже для данного периода нашей словесности) универсального литератора. Он не только с равным удовольствием писал для взрослых и для детей, но и словно воплощал в слове ларионовско-гончаровскую концепцию «всёчества»: соединения всех известных до этого идей, манер и техник современного письма, одновременно радикально авангардных и предельно укорененных в самой глубинной национальной традиции и ведущего постоянный провокативный диалог с нею. Во второй том собрания «Мифы» вошли разножанровые произведения Генриха Сапгира, апеллирующие к мифологическому сознанию читателя: от традиционных античных и библейских сюжетов, решительно переосмысленных поэтом до творимой на наших глазах мифологизации обыденной жизни московской богемы 1960–1990‐х.

Генрих Вениаминович Сапгир , Юрий Борисович Орлицкий

Поэзия / Русская классическая проза
Мир в капле росы. Весна. Лето. Хайку на все времена
Мир в капле росы. Весна. Лето. Хайку на все времена

Утонченная и немногословная японская поэзия хайку всегда была отражением мира природы, воплощенного в бесконечной смене времен года. Человек, живущий обыденной жизнью, чьи пять чувств настроены на постоянное восприятие красоты земли и неба, цветов и трав, песен цикад и солнечного тепла, – вот лирический герой жанра, объединяющего поэзию, живопись и каллиграфию. Авторы хайку создали своего рода поэтический календарь, в котором отводилось место для разнообразных растений и животных, насекомых, птиц и рыб, для бытовых зарисовок и праздников.Настоящее уникальное издание предлагает читателю взглянуть на мир природы сквозь призму японских трехстиший. Книга охватывает первые два сезона в году – весну и лето – и содержит более полутора тысяч хайку прославленных классиков жанра в переводе известного востоковеда Александра Аркадьевича Долина. В оформлении использованы многочисленные гравюры и рисунки средневековых японских авторов, а также картины известного современного мастера японской живописи в стиле суми-э Олега Усова. Сборник дополнен каллиграфическими работами Станислава Усова.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Александр Аркадьевич Долин , Поэтическая антология

Поэзия / Древневосточная литература
Собрание стихотворений
Собрание стихотворений

КОРОТКО О СЕБЕРодился в 1936 г. в Архангельской области. Но трех лет меня увезли оттуда. Детство прошло в сельском детском доме над рекой Толшмой — глубоко в Вологодской области. Давно уже в сельской жизни происходят крупные изменения, но для меня все же докатились последние волны старинной русской самобытности, в которой было много прекрасного, поэтического. Все, что было в детстве, я лучше помню, чем то, что было день назад.Родителей лишился в начале войны. После детского дома, так сказать, дом всегда был там, где я работал или учился. До сих пор так.Учился в нескольких техникумах, ни одного не закончил. Работал на нескольких заводах и в Архангельском траловом флоте. Служил четыре года на Северном флоте. Все это в равной мере отозвалось в стихах.Стихи пытался писать еще в детстве.Особенно люблю темы родины и скитаний, жизни и смерти, любви и удали. Думаю, что стихи сильны и долговечны тогда, когда они идут через личное, через частное, но при этом нужна масштабность и жизненная характерность настроений, переживаний, размышлений…

Николай Михайлович Рубцов

Поэзия