Читаем Аргонавтика полностью

650  Остров, где, усталые, с тела стирали обильный     Пот. И на берегу лежат там круглые камни     Цвета кожи*, а рядом лохмотья одежды.     Эта бухта в память о них зовется Аргойской.     Дальше и дальше пучиной морской затем они плыли,655  Видя вдали пред собой Авсонии берег Тирренский.     Вышли они наконец в знаменитую Эйскую гавань,     Бросили наземь причал с корабля и увидели Кирку.     Голову мыла она там свежей влагой морскою,     Ибо ночью ее напугали внезапные страхи.660  Ей приснилось, что все жилище и дома ограда     Кровью рыдали. Огонь истреблял все лежащие зелья —     Прежде ими она чаровала странников пришлых.     Ей пришлось самой затушить то красное пламя,     Кровь рукой зачерпнув, и сразу страх прекратился.665  Вот потому на заре она встала с постели и тотчас     К морю пошла, чтоб водою обмыть одежду и кудри.     Звери, нисколько на зверей* не похожие хищных,     Но по общему виду не люди, а странные смеси     Самых различных тел, толпой шли овцам подобно670  Тем, что стадом идут за своим пастухом из загонов.     Ибо такими впервые из тины земля сотворила     Их сама и, разные части смешав, укрепила.     Та земля не была сухим еще воздухом сжата.     Влаги еще не лишилась в лучах палящего солнца, —675  Время одно навело порядок. Создания эти     Так небывалыми и остались. Ужас безмерный     Всех героев объял. Узнали они без ошибки     Кирку, взирая вблизи на облик ее и на очи;     Сразу в ней, говорили, сестру Эета узрели.680  Между тем она, отогнавши сонные страхи,     Снова пошла назад и стала манить их рукою     Вслед за собой идти, тая коварные мысли.     Помня, однако, наказы Ясона, все аргонавты,     Не обращая вниманья, остались где были. Ясон же685  Вместе с девой колхидской за Киркой пошли по дороге.     Вскоре достигли они дома Кирки, и та пригласила     Сесть на прекрасные кресла, не узнавая пришельцев.     Молча, безгласные*, у очага они сели поспешно,     Как ведется давно среди просителей жалких.690  На простертые руки Медея лицо опустила.     Он же в землю вонзил огромный меч с рукояткой —     Сына Эета которым убил. Постигнула Кирка     Горькую участь изгнанья и все нечестье убийства.     Вот почему, чтя великий закон Гикесия Зевса,695  Очень грозный закон, который, однако, приходит     Часто на помощь убийцам, стала свершать она жертву.     В жертве такой и злодеи находят себе очищенье.     Прежде всего, как средство омыть несомненность убийства,     Взяв поросенка, который, отъят от сосцов материнских,
Перейти на страницу:

Все книги серии Литературные памятники

Похожие книги

Собрание сочинений. Том 2. Мифы
Собрание сочинений. Том 2. Мифы

Новое собрание сочинений Генриха Сапгира – попытка не просто собрать вместе большую часть написанного замечательным русским поэтом и прозаиком второй половины ХX века, но и создать некоторый интегральный образ этого уникального (даже для данного периода нашей словесности) универсального литератора. Он не только с равным удовольствием писал для взрослых и для детей, но и словно воплощал в слове ларионовско-гончаровскую концепцию «всёчества»: соединения всех известных до этого идей, манер и техник современного письма, одновременно радикально авангардных и предельно укорененных в самой глубинной национальной традиции и ведущего постоянный провокативный диалог с нею. Во второй том собрания «Мифы» вошли разножанровые произведения Генриха Сапгира, апеллирующие к мифологическому сознанию читателя: от традиционных античных и библейских сюжетов, решительно переосмысленных поэтом до творимой на наших глазах мифологизации обыденной жизни московской богемы 1960–1990‐х.

Генрих Вениаминович Сапгир , Юрий Борисович Орлицкий

Поэзия / Русская классическая проза
Мир в капле росы. Весна. Лето. Хайку на все времена
Мир в капле росы. Весна. Лето. Хайку на все времена

Утонченная и немногословная японская поэзия хайку всегда была отражением мира природы, воплощенного в бесконечной смене времен года. Человек, живущий обыденной жизнью, чьи пять чувств настроены на постоянное восприятие красоты земли и неба, цветов и трав, песен цикад и солнечного тепла, – вот лирический герой жанра, объединяющего поэзию, живопись и каллиграфию. Авторы хайку создали своего рода поэтический календарь, в котором отводилось место для разнообразных растений и животных, насекомых, птиц и рыб, для бытовых зарисовок и праздников.Настоящее уникальное издание предлагает читателю взглянуть на мир природы сквозь призму японских трехстиший. Книга охватывает первые два сезона в году – весну и лето – и содержит более полутора тысяч хайку прославленных классиков жанра в переводе известного востоковеда Александра Аркадьевича Долина. В оформлении использованы многочисленные гравюры и рисунки средневековых японских авторов, а также картины известного современного мастера японской живописи в стиле суми-э Олега Усова. Сборник дополнен каллиграфическими работами Станислава Усова.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Александр Аркадьевич Долин , Поэтическая антология

Поэзия / Древневосточная литература
Собрание стихотворений
Собрание стихотворений

КОРОТКО О СЕБЕРодился в 1936 г. в Архангельской области. Но трех лет меня увезли оттуда. Детство прошло в сельском детском доме над рекой Толшмой — глубоко в Вологодской области. Давно уже в сельской жизни происходят крупные изменения, но для меня все же докатились последние волны старинной русской самобытности, в которой было много прекрасного, поэтического. Все, что было в детстве, я лучше помню, чем то, что было день назад.Родителей лишился в начале войны. После детского дома, так сказать, дом всегда был там, где я работал или учился. До сих пор так.Учился в нескольких техникумах, ни одного не закончил. Работал на нескольких заводах и в Архангельском траловом флоте. Служил четыре года на Северном флоте. Все это в равной мере отозвалось в стихах.Стихи пытался писать еще в детстве.Особенно люблю темы родины и скитаний, жизни и смерти, любви и удали. Думаю, что стихи сильны и долговечны тогда, когда они идут через личное, через частное, но при этом нужна масштабность и жизненная характерность настроений, переживаний, размышлений…

Николай Михайлович Рубцов

Поэзия