Читаем Аргонавтика полностью

150  Точно как в море уставшем волна, непрерывно волнуясь,     Вдруг обретает покой, лишь глухо шуметь продолжая.     Змей, однако, голову страшную ввысь подымая,     Все их стремился сдавить в челюстях, им гибель несущих.     Тут Медея, сломав можжевельника ветку*, сбрызнув155  Жидкостью, с наговором этим зельем коснулась     Глаз дракона. И сразу запах вокруг несказанный     Зелья чудесного сон причинил. Голова у дракона     Пала и наземь легла, а его несметные кольца     Через лес многоствольный вдаль за ним протянулись.160  Тут Ясон руно золотое с могучего дуба     По приказу Медеи сорвал. А она, стоя рядом*,     Зельем тереть продолжала голову змея, пока ей     Не приказал Ясон к кораблю возвращаться обратно.     Вместе вышли они из тенистой рощи Ареса.165  Как в полнолуние лунный луч, под кровлю скользнувший     В спальню с высот* на одежду тонкую, дева хватает     И при виде прекрасного света всем сердцем ликует,     Так восторгался Ясон, руками руно обымая.     А по лицу у него и щекам в бороде светло-русой*170  Отблеск руна представлялся сверкающим пламенем шерсти.     Сколь большой бывает вола годовалого шкура     Или лани, — Ахейской зовут ее поселяне, —     Столь же большим простиралось руно золотое, а сверху     Шерстью было покрыто густой. На пути у Ясона175  Даже земля под ногами его постоянно светилась.     То на левом плече он нес руно золотое,     И оно от шеи до ног ему доходило.     То снимал, желая ощупать. Он очень боялся,     Как бы смертный иль бог не отнял руна, повстречавшись.180  Эос уже просияла, когда Ясон и Медея     К лагерю вышли. Руно увидав, поразились герои.     Молниям Зевса подобно сияло оно, и невольно     Каждый с места вставал, чтобы взять или только потрогать.     Но Эсонид их всех удержал. На руно же набросил185  Новый покров, на корму его положивши. Медею     Ввел он с собой* и с речью такой ко всем обратился:     «Ныне не медлите больше, друзья, домой возвратиться!     Ради чего мы рискнули пуститься в плаванье это,     Тяжкое столь под гнетом столь многих отчаянных бедствий, —190  Все теперь свершено по замыслу девушки этой.     Я добровольно ее увожу законной женою.     Вы же все охраняйте ее, помощницу видя     Дивную в ней всей Ахейи и вашу. Насколько я знаю,     Вместе с своими людьми Эет отправится, чтобы195  Нам помешать из реки спуститься в открытое море.     Пусть же одни из вас, непрестанно сменяя друг друга,     Будут на веслах грести, другая же пусть половина,     Выставив перед собою воловьи щиты, как защиту     Верную против ударов врагов, возвращенью поможет.
Перейти на страницу:

Все книги серии Литературные памятники

Похожие книги

Собрание сочинений. Том 2. Мифы
Собрание сочинений. Том 2. Мифы

Новое собрание сочинений Генриха Сапгира – попытка не просто собрать вместе большую часть написанного замечательным русским поэтом и прозаиком второй половины ХX века, но и создать некоторый интегральный образ этого уникального (даже для данного периода нашей словесности) универсального литератора. Он не только с равным удовольствием писал для взрослых и для детей, но и словно воплощал в слове ларионовско-гончаровскую концепцию «всёчества»: соединения всех известных до этого идей, манер и техник современного письма, одновременно радикально авангардных и предельно укорененных в самой глубинной национальной традиции и ведущего постоянный провокативный диалог с нею. Во второй том собрания «Мифы» вошли разножанровые произведения Генриха Сапгира, апеллирующие к мифологическому сознанию читателя: от традиционных античных и библейских сюжетов, решительно переосмысленных поэтом до творимой на наших глазах мифологизации обыденной жизни московской богемы 1960–1990‐х.

Генрих Вениаминович Сапгир , Юрий Борисович Орлицкий

Поэзия / Русская классическая проза
Мир в капле росы. Весна. Лето. Хайку на все времена
Мир в капле росы. Весна. Лето. Хайку на все времена

Утонченная и немногословная японская поэзия хайку всегда была отражением мира природы, воплощенного в бесконечной смене времен года. Человек, живущий обыденной жизнью, чьи пять чувств настроены на постоянное восприятие красоты земли и неба, цветов и трав, песен цикад и солнечного тепла, – вот лирический герой жанра, объединяющего поэзию, живопись и каллиграфию. Авторы хайку создали своего рода поэтический календарь, в котором отводилось место для разнообразных растений и животных, насекомых, птиц и рыб, для бытовых зарисовок и праздников.Настоящее уникальное издание предлагает читателю взглянуть на мир природы сквозь призму японских трехстиший. Книга охватывает первые два сезона в году – весну и лето – и содержит более полутора тысяч хайку прославленных классиков жанра в переводе известного востоковеда Александра Аркадьевича Долина. В оформлении использованы многочисленные гравюры и рисунки средневековых японских авторов, а также картины известного современного мастера японской живописи в стиле суми-э Олега Усова. Сборник дополнен каллиграфическими работами Станислава Усова.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Александр Аркадьевич Долин , Поэтическая антология

Поэзия / Древневосточная литература
Собрание стихотворений
Собрание стихотворений

КОРОТКО О СЕБЕРодился в 1936 г. в Архангельской области. Но трех лет меня увезли оттуда. Детство прошло в сельском детском доме над рекой Толшмой — глубоко в Вологодской области. Давно уже в сельской жизни происходят крупные изменения, но для меня все же докатились последние волны старинной русской самобытности, в которой было много прекрасного, поэтического. Все, что было в детстве, я лучше помню, чем то, что было день назад.Родителей лишился в начале войны. После детского дома, так сказать, дом всегда был там, где я работал или учился. До сих пор так.Учился в нескольких техникумах, ни одного не закончил. Работал на нескольких заводах и в Архангельском траловом флоте. Служил четыре года на Северном флоте. Все это в равной мере отозвалось в стихах.Стихи пытался писать еще в детстве.Особенно люблю темы родины и скитаний, жизни и смерти, любви и удали. Думаю, что стихи сильны и долговечны тогда, когда они идут через личное, через частное, но при этом нужна масштабность и жизненная характерность настроений, переживаний, размышлений…

Николай Михайлович Рубцов

Поэзия