Читаем Аргонавтика полностью

50   Дальше решила направиться к храму дорогой знакомой, —     Часто она здесь ходила. Не раз случалось Медее     В этих местах среди мертвецов и корней вредоносных     Долго бродить, чародейкам подобно, а ныне боялась.     Вдруг Титанида богиня* Луна, восходящая в небо55   С края земли, тревогу заметив ее, усмехнулась,     Возликовала и про себя сказала такое:     «Видно, не я одна* убегаю к пещере Латмийской,     И не одна я терзаюсь по Эндимиону-красавцу!     Часто до этого пряталась я, про любовь вспоминая,60   Песням коварным твоим внимая, чтоб в сумерках ночи     Ты спокойно могла ворожить, свои зелья готовя.     Ныне, как вижу, тебе самой суждена эта мука:     Бог жестокий тебе Ясона дал на страданье.     Ну, ступай же! все претерпи! И поскольку умна ты,65   Бремя сумей поднять печали, рождающей стоны».     Так шептала она. А Медея поспешно бежала.     Радость ее охватила, лишь берег реки увидала     И огни на той стороне. Всю ночь аргонавты     Жгли костры, веселясь победе вождя в испытаньях.70   В сумерках голосом громким* звать она издали стала     Фронтиса, младшего из четырех наследников Фрикса.     Фронтис с братьями вместе и сын Эсона признали     Голос Медеи. Друзья остальные безмолвно дивились,     Не доверяя ушам, что действительно крик раздается.75   Трижды вскричала она, и трижды ей Фронтис ответил     По приказанью друзей. И тотчас корабль отплывает     К ней на веслах проворных, к другому берегу правя.     И еще они спустить не успели причала,     Как Ясон стремительно спрыгнул с палубы наземь.80   Вслед за ним и Фронтис, и Арг, два Фриксова сына,     Бросились вниз. А Медея, припав к их коленам, руками     Их обнимая, волнуясь и плача им говорила:     «Милые, будьте защитой мне, злополучной, а также     И себя самих от Эета спасите. Ведь стало85   Все уже явным, и не найти никакого исхода.     На корабле нам нужно бежать, пока не взойдет он     На быстроногих коней. Я дам вам руно золотое,     Стража дракона сумев усыпить. Но ты, чужеземец,     Вновь пред друзьями своими богам повтори обещанья90   Те, что давал мне тогда, что я, уйдя за тобою,     Не окажусь в тоске о родных горемыкой позорной».     Грустно так говорила. И сердце забилось Ясона.     Быстро с колен ее поднял и обнял, так утешая:     «Чудная! Зевс Олимпиец пусть сам* свидетелем будет95   Клятвы, с ним Гера, браки хранящая, Зевса супруга!     Вступишь ты, всеконечно, в мой дом законной женою     Тотчас, как мы возвратимся обратно в землю Эллады».     Так произнес и правую руку вложил в ее руку.     Сразу Медея велела направить к священной дубраве
Перейти на страницу:

Все книги серии Литературные памятники

Похожие книги

Собрание сочинений. Том 2. Мифы
Собрание сочинений. Том 2. Мифы

Новое собрание сочинений Генриха Сапгира – попытка не просто собрать вместе большую часть написанного замечательным русским поэтом и прозаиком второй половины ХX века, но и создать некоторый интегральный образ этого уникального (даже для данного периода нашей словесности) универсального литератора. Он не только с равным удовольствием писал для взрослых и для детей, но и словно воплощал в слове ларионовско-гончаровскую концепцию «всёчества»: соединения всех известных до этого идей, манер и техник современного письма, одновременно радикально авангардных и предельно укорененных в самой глубинной национальной традиции и ведущего постоянный провокативный диалог с нею. Во второй том собрания «Мифы» вошли разножанровые произведения Генриха Сапгира, апеллирующие к мифологическому сознанию читателя: от традиционных античных и библейских сюжетов, решительно переосмысленных поэтом до творимой на наших глазах мифологизации обыденной жизни московской богемы 1960–1990‐х.

Генрих Вениаминович Сапгир , Юрий Борисович Орлицкий

Поэзия / Русская классическая проза
Мир в капле росы. Весна. Лето. Хайку на все времена
Мир в капле росы. Весна. Лето. Хайку на все времена

Утонченная и немногословная японская поэзия хайку всегда была отражением мира природы, воплощенного в бесконечной смене времен года. Человек, живущий обыденной жизнью, чьи пять чувств настроены на постоянное восприятие красоты земли и неба, цветов и трав, песен цикад и солнечного тепла, – вот лирический герой жанра, объединяющего поэзию, живопись и каллиграфию. Авторы хайку создали своего рода поэтический календарь, в котором отводилось место для разнообразных растений и животных, насекомых, птиц и рыб, для бытовых зарисовок и праздников.Настоящее уникальное издание предлагает читателю взглянуть на мир природы сквозь призму японских трехстиший. Книга охватывает первые два сезона в году – весну и лето – и содержит более полутора тысяч хайку прославленных классиков жанра в переводе известного востоковеда Александра Аркадьевича Долина. В оформлении использованы многочисленные гравюры и рисунки средневековых японских авторов, а также картины известного современного мастера японской живописи в стиле суми-э Олега Усова. Сборник дополнен каллиграфическими работами Станислава Усова.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Александр Аркадьевич Долин , Поэтическая антология

Поэзия / Древневосточная литература
Собрание стихотворений
Собрание стихотворений

КОРОТКО О СЕБЕРодился в 1936 г. в Архангельской области. Но трех лет меня увезли оттуда. Детство прошло в сельском детском доме над рекой Толшмой — глубоко в Вологодской области. Давно уже в сельской жизни происходят крупные изменения, но для меня все же докатились последние волны старинной русской самобытности, в которой было много прекрасного, поэтического. Все, что было в детстве, я лучше помню, чем то, что было день назад.Родителей лишился в начале войны. После детского дома, так сказать, дом всегда был там, где я работал или учился. До сих пор так.Учился в нескольких техникумах, ни одного не закончил. Работал на нескольких заводах и в Архангельском траловом флоте. Служил четыре года на Северном флоте. Все это в равной мере отозвалось в стихах.Стихи пытался писать еще в детстве.Особенно люблю темы родины и скитаний, жизни и смерти, любви и удали. Думаю, что стихи сильны и долговечны тогда, когда они идут через личное, через частное, но при этом нужна масштабность и жизненная характерность настроений, переживаний, размышлений…

Николай Михайлович Рубцов

Поэзия