Читаем Аргонавтика полностью

650  Снова решилась дальше пойти и опять отступила.     Тщетно вперед и назад ее легкие ноги носили.     Только пускалась в путь, как стыд ей сковывал поступь;     Если сдавалась стыду, то страсть побуждала к отваге;     Снова назад побежала и снова упала на ложе.655  Так молодая жена* о муже достойном рыдает     В спальне, а он, ее взяв у родителей или у братьев,     Смерть нежданную ныне нашел, и они не успели     Мысли друг друга узнать и оба утешиться ими:     Горем сердце терзая, рыдает она втихомолку,660  Глядя на вдовье ложе, своих служанок боится     Из-за стыда по рассудку, сидит и тоскует,     Чтоб не могли судачить о ней насмешницы злые.     Ей подобно слезы Медея лила. Но внезапно     Плач услыхала идущая мимо одна из служанок,665  Та, что с детских лет при ней всегда пребывала,     И Халкиопе тотчас сказала. А та с сыновьями     Вместе сидела и думала, как сестру упросить ей.     Эту нежданную весть услыхав от служанки, вскочила     Халкиопа и сразу поверила ей с удивленьем.670  Бросилась в спальню она, где в печали Медея лежала,     Щеки в кровь расцарапав. Как только сестра увидала,     Что глаза ее слез полны, подошла и сказала:     «Горе мне, о Медея! Зачем ты льешь эти слезы?     Что случилось? Какая ужасная скорбь посетила675  Душу твою? Иль напал недуг нестерпимый, что боги     Нам посылают? Или узнала о страшной угрозе     Против меня и детей от отца? О, пусть бы не видеть     Мне никогда ни отцовского дома, ни нашего града, —     Жить бы мне в дальнем краю, где никто о Колхиде не знает».680  Так говорила. А щеки Медеи румянцем покрылись.     Долго девичий стыд ей мешал, но хотелось ответить.     То на край языка слова у нее поднимались,     То обратно глубоко в грудь опять улетали,     Часто с губ прелестных готовы были сорваться,685  Но оставались беззвучны. И вот говорить она стала,     Все же лукавя, любовь отважная правила ею:     «За твоих сыновей, Халкиопа, тревожится сердце.     Как бы отец наш их не сгубил с иноземцами вместе.     Только что нынче, когда я уснула, такие мне снились690  Страшные сны! Пусть бог не даст им сделаться явью!     Пусть о детях злая печаль тебя не тревожит!»     Молвила так, сестру проверяя, быть может, сама та     Первой начнет умолять прийти ее детям на помощь.     Боль нестерпимая сердце у той поразила от страха695  При таких словах, и она отвечала Медее:     «Я и сама пришла к тебе с такою же думой;     Ты, быть может, придумаешь что и помощь окажешь?     Но поклянись и Ураном и Геею, все, что скажу я,     В сердце своем удержать и мне во всем покориться.
Перейти на страницу:

Все книги серии Литературные памятники

Похожие книги

Собрание сочинений. Том 2. Мифы
Собрание сочинений. Том 2. Мифы

Новое собрание сочинений Генриха Сапгира – попытка не просто собрать вместе большую часть написанного замечательным русским поэтом и прозаиком второй половины ХX века, но и создать некоторый интегральный образ этого уникального (даже для данного периода нашей словесности) универсального литератора. Он не только с равным удовольствием писал для взрослых и для детей, но и словно воплощал в слове ларионовско-гончаровскую концепцию «всёчества»: соединения всех известных до этого идей, манер и техник современного письма, одновременно радикально авангардных и предельно укорененных в самой глубинной национальной традиции и ведущего постоянный провокативный диалог с нею. Во второй том собрания «Мифы» вошли разножанровые произведения Генриха Сапгира, апеллирующие к мифологическому сознанию читателя: от традиционных античных и библейских сюжетов, решительно переосмысленных поэтом до творимой на наших глазах мифологизации обыденной жизни московской богемы 1960–1990‐х.

Генрих Вениаминович Сапгир , Юрий Борисович Орлицкий

Поэзия / Русская классическая проза
Мир в капле росы. Весна. Лето. Хайку на все времена
Мир в капле росы. Весна. Лето. Хайку на все времена

Утонченная и немногословная японская поэзия хайку всегда была отражением мира природы, воплощенного в бесконечной смене времен года. Человек, живущий обыденной жизнью, чьи пять чувств настроены на постоянное восприятие красоты земли и неба, цветов и трав, песен цикад и солнечного тепла, – вот лирический герой жанра, объединяющего поэзию, живопись и каллиграфию. Авторы хайку создали своего рода поэтический календарь, в котором отводилось место для разнообразных растений и животных, насекомых, птиц и рыб, для бытовых зарисовок и праздников.Настоящее уникальное издание предлагает читателю взглянуть на мир природы сквозь призму японских трехстиший. Книга охватывает первые два сезона в году – весну и лето – и содержит более полутора тысяч хайку прославленных классиков жанра в переводе известного востоковеда Александра Аркадьевича Долина. В оформлении использованы многочисленные гравюры и рисунки средневековых японских авторов, а также картины известного современного мастера японской живописи в стиле суми-э Олега Усова. Сборник дополнен каллиграфическими работами Станислава Усова.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Александр Аркадьевич Долин , Поэтическая антология

Поэзия / Древневосточная литература
Собрание стихотворений
Собрание стихотворений

КОРОТКО О СЕБЕРодился в 1936 г. в Архангельской области. Но трех лет меня увезли оттуда. Детство прошло в сельском детском доме над рекой Толшмой — глубоко в Вологодской области. Давно уже в сельской жизни происходят крупные изменения, но для меня все же докатились последние волны старинной русской самобытности, в которой было много прекрасного, поэтического. Все, что было в детстве, я лучше помню, чем то, что было день назад.Родителей лишился в начале войны. После детского дома, так сказать, дом всегда был там, где я работал или учился. До сих пор так.Учился в нескольких техникумах, ни одного не закончил. Работал на нескольких заводах и в Архангельском траловом флоте. Служил четыре года на Северном флоте. Все это в равной мере отозвалось в стихах.Стихи пытался писать еще в детстве.Особенно люблю темы родины и скитаний, жизни и смерти, любви и удали. Думаю, что стихи сильны и долговечны тогда, когда они идут через личное, через частное, но при этом нужна масштабность и жизненная характерность настроений, переживаний, размышлений…

Николай Михайлович Рубцов

Поэзия