Читаем Аргонавтика полностью

750  С ним Эномай, простерший копье, и уже он валился,     Бедный, не зная, что хрупкая ось надломилась в ступице,     Прежде чем он устремился пронзить Пелопову спину.     Выткан был Феб Аполлон, но не взрослый, а юноша сильный;     Стрелы метал он свои* в ухватившего мать его дерзко755  За покрывало ее могучего Тития, сына     Славной Элары, которого Гея взяла и вскормила.     Выткан был Фрикс* миниец, словно он вправду     Слушал барана, который с ним будто бы вел разговоры;     Глядя на них, ты бы мог замолчать и в душе ошибиться,760  Воображая, что можешь услышать разумные речи, —     С этой надеждой ты стал бы долго смотреть неотрывно.     Вот подарок какой Итонида вручила Ясону.     В правую руку он взял копье дальнобойное. Это     Дар Аталанты ему, когда он гостил на Мэнале.765  Встреча столь радушной была*, потому что охотница-дева     Тоже с ним мечтала отплыть. Он и сам был согласен,     Но удержал Аталанту, боясь любовных раздоров.     К городу в путь он пошел, звезде блестящей подобный,     Той, на восход которой над домом юные жены770  В новых жилищах своих взаперти с тоскою взирают;     Очи чарует она, сквозь темное небо сверкая     Чудно. Рада звезде и дева, тоскуя по другу,     Если он пребывает вдали средь людей чужеземных,     А ее, как невесту, держат родители дома.775  Этой звезде подобен, герой шагал по тропинке.     А когда вступили они в ворота и в город,     Женщины местные, сзади толпясь, зашумели с восторгом,     Радуясь гостю. А он, потупив скромные очи,     Дальше шел неуклонно, пока не достиг Гипсипилы780  Дома блестящего. Он появился, и девушки двери     Сразу пред ним распахнули, двойные, имевшие створы,     Укрепленные ловко. А Ифиноя поспешно     В дивный портик его провела и на стул усадила     Перед своей госпожой. Она же, очи потупив,785  Хоть и смутилась немало и щеки румянцем зарделись,     Все же приветную речь с улыбкой к нему обратила:     «Гость мой! Зачем за стеной городской вы ждете так долго?     В городе нашем мужчины теперь не живут, как бывало.     Но, поселясь на Фракийской земле, они нас позабыли790  И поля хлебородные пашут. Про наше несчастье     Я расскажу откровенно*, и все вы узнаете сами.     В пору, когда Фоант, мой родитель, страной этой правил,     Люди, Лемнос покинув, фракийцев, напротив живущих,     Начали грабить с своих кораблей, и с богатой добычей795  Дев фракийских сюда привезли. И в этом явился     Пагубный гнев богини Киприды. Она им вложила     Страшное душ помраченье, людей губящее сильных.     Жен законных своих вдруг стали они ненавидеть,     Начали гнать из жилищ, пребывая во власти безумья.
Перейти на страницу:

Все книги серии Литературные памятники

Похожие книги

Собрание сочинений. Том 2. Мифы
Собрание сочинений. Том 2. Мифы

Новое собрание сочинений Генриха Сапгира – попытка не просто собрать вместе большую часть написанного замечательным русским поэтом и прозаиком второй половины ХX века, но и создать некоторый интегральный образ этого уникального (даже для данного периода нашей словесности) универсального литератора. Он не только с равным удовольствием писал для взрослых и для детей, но и словно воплощал в слове ларионовско-гончаровскую концепцию «всёчества»: соединения всех известных до этого идей, манер и техник современного письма, одновременно радикально авангардных и предельно укорененных в самой глубинной национальной традиции и ведущего постоянный провокативный диалог с нею. Во второй том собрания «Мифы» вошли разножанровые произведения Генриха Сапгира, апеллирующие к мифологическому сознанию читателя: от традиционных античных и библейских сюжетов, решительно переосмысленных поэтом до творимой на наших глазах мифологизации обыденной жизни московской богемы 1960–1990‐х.

Генрих Вениаминович Сапгир , Юрий Борисович Орлицкий

Поэзия / Русская классическая проза
Мир в капле росы. Весна. Лето. Хайку на все времена
Мир в капле росы. Весна. Лето. Хайку на все времена

Утонченная и немногословная японская поэзия хайку всегда была отражением мира природы, воплощенного в бесконечной смене времен года. Человек, живущий обыденной жизнью, чьи пять чувств настроены на постоянное восприятие красоты земли и неба, цветов и трав, песен цикад и солнечного тепла, – вот лирический герой жанра, объединяющего поэзию, живопись и каллиграфию. Авторы хайку создали своего рода поэтический календарь, в котором отводилось место для разнообразных растений и животных, насекомых, птиц и рыб, для бытовых зарисовок и праздников.Настоящее уникальное издание предлагает читателю взглянуть на мир природы сквозь призму японских трехстиший. Книга охватывает первые два сезона в году – весну и лето – и содержит более полутора тысяч хайку прославленных классиков жанра в переводе известного востоковеда Александра Аркадьевича Долина. В оформлении использованы многочисленные гравюры и рисунки средневековых японских авторов, а также картины известного современного мастера японской живописи в стиле суми-э Олега Усова. Сборник дополнен каллиграфическими работами Станислава Усова.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Александр Аркадьевич Долин , Поэтическая антология

Поэзия / Древневосточная литература
Собрание стихотворений
Собрание стихотворений

КОРОТКО О СЕБЕРодился в 1936 г. в Архангельской области. Но трех лет меня увезли оттуда. Детство прошло в сельском детском доме над рекой Толшмой — глубоко в Вологодской области. Давно уже в сельской жизни происходят крупные изменения, но для меня все же докатились последние волны старинной русской самобытности, в которой было много прекрасного, поэтического. Все, что было в детстве, я лучше помню, чем то, что было день назад.Родителей лишился в начале войны. После детского дома, так сказать, дом всегда был там, где я работал или учился. До сих пор так.Учился в нескольких техникумах, ни одного не закончил. Работал на нескольких заводах и в Архангельском траловом флоте. Служил четыре года на Северном флоте. Все это в равной мере отозвалось в стихах.Стихи пытался писать еще в детстве.Особенно люблю темы родины и скитаний, жизни и смерти, любви и удали. Думаю, что стихи сильны и долговечны тогда, когда они идут через личное, через частное, но при этом нужна масштабность и жизненная характерность настроений, переживаний, размышлений…

Николай Михайлович Рубцов

Поэзия