Читаем 140% полностью

После долгой ночи томления с этой женщиной Матвей для себя понял одну вещь — он пока не готов стать серьёзным мальчиком.

* * *

Так прошло несколько месяцев. Матвей не жил, он горел. Днём занятия и учёба, на которой нельзя не концентрироваться, но стоило опускаться солнцу за высотки города, начиналась другая реальность — он буквально сбегал из дома и часто на занятия уходил из разных мест. Руслан был в курсе, Ольга что-то подозревала и хмурилась, но сам он ничего никому не говорил.

Матвей стал любовником актрисы, у которой были сотни тысяч поклонников.

Часто он спрашивал себя, любил ли он её? Но уверенно говорил — нет. Это было другое, хотя если учесть, что любовь может быть многогранна, то да. Он обожал и был обожаем. Из всего калейдоскопа новых ощущений он мог бы точно сказать — с ней было не скучно, она была настолько яркой, что слепило глаза. Стеф много знала, красиво говорила, вела себя; даже ругаться у неё выходило грандиозно.

Только за эту зиму они побывали на десятках закрытых вечеринок, после которых или ехали к ней домой, или катались по городу, или отправлялись к кому-нибудь на дачу, чтобы посидеть у камина и послушать стихи под гитару.

Все её друзья не нравились ему, а она только смеялась и говорила, что он самый лучший из них. И что она безумно в него влюблена. И что обязательно выйдет за него замуж, когда он станет профессором медицины и станет носить солидную бороду.

Стефания удивляла. Он никогда не знал, что его ждёт вечером — тихий семейный ужин и тёплая постель, где можно было выспаться или танцы под джаз до самого утра, и никакой возможности даже выровнять дыхание.

Теперь у него были две страсти — настоящие, сильные и нелёгкие. Медицина и Стефани Моротрская. Наверняка всё было бы радужно, если бы не глупое провинциальное воспитание и те самые мысли, от которых не сбежишь.

К весне он понял, что с этими надо что-то делать.

Дело было в нём, не в Стефании. Он не мог закрывать глаза на то, как много она пьёт, чтобы не скатиться к кокаину. Как иногда слишком развязно ведёт себя с другими мужчинами, рядом с которыми он был настоящий малыш и по возрасту и по социальному уровню. Бывало, она пропадала на неделю или больше, не отвечая даже на звонки. Потом появлялась, как ни в чём не бывало, и говорила, что ездила кататься на лыжах, или сочиняла ещё что-то подобное, но он не верил ей.

В мае до него наконец дошло, как она его воспринимает. Хотелось и кричать, и плакать от ярости, но эти эмоции быстро сошли на нет, потому что всё это время глубоко-глубоко внутри Матвей был зациклен на проблеме, от которой пытался убежать.

Где-то в южном городе у него росли два сына — Игорь и Дима, родившиеся 14 декабря. И их мать… Что ж, она тоже никуда из мыслей не уходила…

В один из многих вечеров, когда Стефания приехала за ним, а он спустился вниз и сел с ней рядом, ему не показалось это волшебством. Все сотни раз казалось, а сейчас он просто вдыхал запах сигаретного дыма из чадящего окурка в её пожелтевших от никотина пальцах, слушал, как она громко разговаривает, расширяя картинно глаза, после половины бутылки виски или коньяка. Он даже не слышал, что она говорит, думая о том, как звонил сегодня отцу и обещал приехать в гости. Стефании он никогда не рассказывал о себе, да она и не просила. Никогда. Ни о чём не спрашивала, абсолютно. Как будто его не существовало совсем, то есть для неё не существовало.

Наконец, она заметила, что он погружен в свои мысли и пристально посмотрела на него.

— Ты сегодня другой, что скажешь?

Она так всегда говорила, но никогда не выслушивала ответ. Сегодня же между ними воцарилось молчание, и Матвей уже хотел отшутиться, как вдруг Стефания продолжила: — Мне нужно с тобой поговорить.

Он продолжал молчать, подумав, что это мудро в данной ситуации, потому что Стефания Моротская сейчас тоже была не похожа на себя.

— Я через неделю улетаю в Италию. По работе, — неуверенно добавила она, и Матвей понял, что она лжёт. Лгала она высококлассно, издержки профессии.

Матвей не выдержал и рассмеялся.

Она повернула к нему голову и жутко оскалилась.

— Что смешного я сказала?

Он покосился на неё, на длинные чёрно-алые ногти, впивающиеся в руль с силой.

— Я как раз думал, что хочу прокатиться домой в гости на майские праздники, — просто ответил он.

Она усмехнулась.

— Тоска по былым местам?

— Возможно, — вздохнул Матвей и мысленно поаплодировал себе, настолько спокойно у него это вышло.

— Молодость должна быть яркой, мой милый, — он терпеть не мог, когда она его так называла. — Я тебе говорила много раз — твой ханжеский взгляд на мир смешон.

— Да, я знаю, — кивнул он. Этот разговор его всегда коробил, потому что он и чувствовал себя динозавром, когда отказывался от экспериментов в сексе — будь то количество человек в постели или однополые комбинации. Она же была другого мнения и удивлялась, что он так упёрт.

— Ну так отдохни хорошенько, ты слишком зажат. Когда я вернусь…

Дальше он не слушал, понимая, что и об этом она тоже врёт.