Читаем 140% полностью

Я попыталась скатиться с дивана и треснулась локтем о кофейный столик, весь заваленный моими учебниками, конспектами лекций и с ночи оставшихся бутылочек с остатками смеси парней. Крики со всех сторон ввели меня в ступор на несколько секунд. Я выбежала прямо в пижаме — шортах и майке на тонких бретелях в прихожку и открыла дверь. Там стоял Рома, очень испуганный, держащий орущего Пашку.

— Ты чего, ты…, - у него были совсем дикие глаза. Потом он увидел мой наряд и онемел, смущённо отвернувшись.

Опустив голову, я с ужасом увидела, что грудь, полная молока, вот-вот вывалится на всеобщее обозрение.

— Я сплю! Ничего страшного! — бодро прокричала я и исчезла в гостиной, накинув халат. Игорь и Дима, увидев меня, улыбающуюся, тоже стали улыбаться. Если мама рядом, остальное всё было неважно.

Рома появился на пороге и не решался войти.

— Я не знал, что и думать, уже позвонил в МЧС, они сейчас приедут.

— Серьёзно? — ужаснулась я. — Я так долго не просыпалась?

— 15 минут, — серьёзно кивнул он. — Ты бы хоть телефон не выключала свой.

— Наверное, разрядился, — кивнула я. — Я ночью учила… я тебе говорила, короче.

— Ты слишком много занимаешься, — тоном моего отца сказал он. — Так и крыша поедет.

— Ты давай, езжай на работу, — улыбнулась я, забирая у него Пашку и сажая его в манеж с игрушками. — Мне оценки просто так никто не поставит.

— Скажи добряку Алексееву, чтобы он заплатил за экзамен, у него куча бабла.

Весь наш диалог я металась по комнате и пыталась соорудить порядок — в мыслях и пространстве. А ещё на голове у меня так и застыла завязанная с вечера гулька, растрёпанная и унылая.

— Добряк Алексеев не обязан оплачивать моё образование, у меня папа есть. Да я и не хочу, что я за доктор буду такой…

— Самый лучший, — тепло произнёс он, а я застыла посреди гостиной, как будто в меня выстрелили. Покосившись на него, я выдохнула. Ничего такого он не имел в виду, он шутил. Вспомнился наш с мамой разговор недельной давности, и я рассмеялась в голос.

— Ты чего? — удивился он.

— Не, ничего, — я не могла остановиться.

В дверь резко застучали, и Рома пошёл разбираться с бедными эмчээсовцами, приехавшими на ложный вызов. Когда они ушли, я уже успела налить себе кофейку и пожарить яичницу вкупе с бутербродами с сыром — мой обычный завтрак.

— Есть будешь? — буднично спросила я, наливая и ему кофе.

Он устало опустился на табурет и покачал головой.

— Знаешь, я сегодня всю ночь во сне видел её, — неожиданно признался Рома.

Я перестала энергично жевать и с опаской посмотрела на его потерянное лицо.

— Плохо видел. Она ругалась со мной. Не представляешь, как тяжело видеть такое. А потом я пришёл сюда и ты не открываешь, я испугался.

— Ну, извини, видишь, со мной такое бывает. Оказывается, — примирительным тоном сказала я. — Я ж не специально.

— Ладно, я пойду, уже надо давно бежать, — резко вскочил он, сурово сдвинув брови.

И тут во входную дверь отчётливо и резко снова постучали.

Мы с Ромой переглянулись.

— Может, снова эмчеэсовцы или полиция? — пожала плечами я и пошла в прихожую, на ходу снимая с головы резинку, скрепляющую гульку. Волосы от этого широкой волной рассыпались по плечам, так я перестала быть замученной домохозяйкой. На заднем плане в гостиной мальчики уже отчётливо начинали торопить меня с их завтраком — кашей и фруктовым пюре.

Рома шёл сзади меня, и когда я открыла дверь и от неожиданности отступила назад, я наткнулась на него.

За порогом стоял серьёзный и сильно изменившийся Матвей. Было ощущение, и сильное, что он повзрослел лет на 10 с того момента, как мы с ним виделись в последний раз.

Какое-то время мы, как в греческой трагедии, все друг друга разглядывали молча.

— Привет, — попытался улыбнуться Матвей, и не смог. — А я и не удивлён, что твой Рома здесь.

Я открыла рот, чтобы что-нибудь сказать в своё оправдание, и тут же закрыла его — прошлого опыта мне хватило. Парни смотрели друг на друга с ненавистью.

— Я оставляю ей своего сына каждое утро, дебил, — бросил Рома. — Всё, я поехал, пока.

Через секунду его уже не было в подъезде.

Матвей не знал, как ему поступить, и просто стоял с опущенной головой. Гордыня явно сжигала его, не давала сделать первый шаг.

Я протянула ладонь и коснулась его предплечья, отчего он отшатнулся от меня, как от чумной. В меня метнулся непримиримый, независимый взгляд взрослого мужчины, который уже записал меня в женщины лёгкого поведения.

— Зайдёшь? Познакомишься? — осторожно спросил я.

Из квартиры были слышны крики малышей, которые просили кушать, и он как будто очнулся.

— Я не к тебе пришёл, ты знаешь, — бросил небрежно он и зашёл вовнутрь.

— Ага, — тихо произнесла я и двинулась в гостиную, зная, что он пойдёт за мной.

Игорь откровенно возмущался и плакал, Димка пока только чуть-чуть вторил брату. Когда зашёл Матвей, они разом замолкли и вытаращились на него из своих кроваток. Игорь лежал на животе, Дима на спине, отчаянно высасывая из уголка своего лёгкого пледа воздух.

Матвей замер между двумя кроватками, явно приходя в себя от увиденного. Я откровенно наслаждалась этим зрелищем.