Читаем 140% полностью

Так мы и жили. Причём в одной квартире. Я, мои мальчики, Артём, Егор Алексеев, мама и Ритуля. Было тесно, но претензий друг к другу мы не имели, я была даже удивлена. Раньше я почему-то сердилась на отца, что он от нас ушёл, потом злилась на Егора Алексеева, считая его продуманным эгоистом, использовавшим мою мать — в бытовом беге дней теперь это оказалось неважным. Я уставала так, что засыпала при любой возможности принять горизонтальное положение, и считала это благом.

У меня не было сил, чтобы много думать — почему? Маленькие сыновья научили меня по-настоящему воспринимать жизнь — что действительно важно, но какие бы жизнеутверждающие мысли мне в голову ни приходили, одна единственная меняла весь мир внутри.

«Почему».

Даже без надрыва и знака вопроса.

Я не нравилась себе в зеркале, изменившаяся располневшая фигура оптимизма тоже не прибавляла. Все говорили, что я очень худа, но это было не правда. До стройного идеала мне нужно было бы ползти много часов без еды.

Молодые девчонки курса все отчаянно флиртовали с парнями, чтобы загнать в свои сети экземпляры поинтереснее. Я держалась в стороне, чувствуя себя белой вороной, потому что всё, что они делали сейчас, я прошла ещё в школе — в прямом и переносном смысле.

Все знали, что я родила близнецов, и что я — мать-одиночка, и тоже держались от меня подальше. Девчонки потому, что считали меня блаженной, парни — откровенно чокнутой. Одним словом, меня не понимал никто, все в глубине души считали, что с ними такого бы не могло случиться, потому что… дальше можно было бы добавить что угодно. Они умнее, красивее, всегда предохраняются, например.

Я не держала себя с каким-то вызовом или надрывом, я просто ходила на занятия, причём с удовольствием. И да, я понимала, что все мои сокурсники в чём-то правы, я как будто выбрала другую реальность, родив мальчиков.

«Почему он меня бросил?» Вот что меня волновало и мучило, как застарелая зубная боль, отдающая в голову.

Всей глубины и иссушающей бесполезности этих мыслей невозможно передать, их не пожелаешь и врагу, но мне как-то удавалось делать вид, что у меня всё отлично. Отлично всё и было, только не на личном фронте. В восемнадцать лет я поняла, что никогда мне не быть больше счастливой ни с одним мужчиной. Мимолётные отношения не устроили бы меня, а парней… кому нужны чужие дети?

Иногда я ловила взгляды, полные жалости — от девчонок с курса, от мамы, даже от Егора Алексеева. Оказывается, он тоже так мог смотреть.

Это выбивало из колеи.

Сейчас, в разгар сессии, приходилось спать по два часа в сутки, и я начала замечать, что могу подолгу зависать над какой-нибудь ерундой, типа выбора кефира в магазине. Подобное у меня происходило всегда во время экзаменов, когда предохранители в мозгу летели, и я брала себе тайм-аут, чтобы отдохнуть, хотя бы денёк. Сейчас и мечтать о таком было нельзя, я сдала только три экзамена, впереди было ещё три, и очень важных.

Поздно вечером я уснула за столом за учебниками, а когда проснулась, чтобы всё-таки переместить тело на диван, заворочался Игорёк — его пора было кормить — он обожал высосать грудь раньше брата и ничего ему не оставить. Грудью я ещё кормила, хоть и не полностью — давала им смесь, молока на двоих не хватало.

Мама с Егором тихо разговаривали за стенкой на кухне, и в тишине квартиры мне было слышно почти всё. Речь шла о Матвее. Против моей воли сердце у меня забилось сильнее.

Они обсуждали то, что он должен был приехать на майские праздники и не сделал этого, хотя обещал отцу. Далее шли предположения, что могло произойти на этот раз. Мама была настроена категорически — ей всё было понятно с Матвеем, она не скрывала, что считала наши отношения прошлым. Егор же был удивительно оптимистичен. По контексту я поняла, что он хочет лететь в Москву, чтобы увидеться с сыном.

Я подумала о том, что он наверняка сейчас тоже сдаёт Анатомию, как и я, и внутри от этого почему-то стало теплее, будто такая малость нас немного сближала. Да, сейчас наедине и самой себе я могла признаться — я любила его до сих пор. Очень. И наверное, это навсегда.

Через неделю я спала уже стоя — пошли экзамены принципиальных преподов, которые не считали наличие маленьких детей какой-то привилегией, и я готовилась, не жалея себя. Конечно, в какой-то момент я поймала себя на мысли, что мне всё равно, как я сдам, я хочу спать.

Однажды утром, это было уже начало июля, Рома принёс Павлика, а я не смогла содрать себя с дивана, чтобы открыть дверь. Мама и Егор с Ритулей уехали рано в поликлинику на прививку, прихватив с собой Артёма, пообещав ему прогулку в парке, так что мы с пацанами были одни. Они тихонько копошились в кроватках, бренча игрушками на бортиках, а я в коматозном сне досматривала, как мы с Матвеем стоим в выпускных нарядах на берегу нашей широкой южной реки и встречаем рассвет, чего в реальности не было и в помине.

Сон начал рассеиваться, когда в прихожей стал разоряться стационарный телефон. И ещё тарабанили в дверь, и где-то плакал ребёнок. Мои уже подключились к всеобщему веселью и тоже стали реветь.